Е. Т.
А. Конан-Дойль
Грек переводчик
(«Strand» 1900 г.)
Несмотря на продолжительное и самое близкое знакомство со мной, Шерлок Холмс никогда не говорил мне ни о родных своих, ни о своем детстве. Я начинал уже приходить к тому заключению, что он — круглый сирота и не имеет никого родных, как вдруг в один прекрасный день он, к великому удивлению моему, заговорил о своем брате.
Это было летом после вечернего чая; разговор наш велся как-то несвязно, перебегая скачками с одного предмета на другой, останавливаясь то на клубах, то на причинах, вследствие которых эклиптика изменила свое направление, пока не остановился, наконец, на вопросе об атавизме и наследственных наклонностях.
— На основании чего считаете вы дарования свои наследственными? — спросил я.
— На основании того, что дарования эти развиты и у брата моего Майкрофта, даже в большей еще степени, нежели у меня.
Это было новостью для меня. Неужели в Англии существовал еще один человек с такими поразительными способностями, о котором ни общество, ни полиция ничего не слышали? Я предложил ему этот вопрос и выразил свое мнение, что только излишняя скромность заставляет его признать превосходство своего брата. Холмс засмеялся в ответ на мои слова.
— Дорогой мой Ватсон, — сказал он, — я не могу согласиться с теми, которые ставят скромность в число добродетелей. Человек, умеющий рассуждать логично, видит все вещи такими, какие они есть на самом деле, а потому, умаляя свои достоинства, вы в той же степени отступаете от истины, как и преувеличивая их. Слова мои, что Майкрофт одарен еще большею силою наблюдательности, нежели я, вы должны принимать за точную и неоспоримую истину.