-- Вы должны покинуть двор.
-- Двор? Ах, охотно, сейчас же. Но вас? Ваше Величество, вы просите невозможного.
-- Я не прошу, мадам, я приказываю. С тех пор как вы стали злоупотреблять своим положением, ваше присутствие при дворе сделалось невыносимым. Все короли Европы, вместе взятые, никогда не осмелились говорить со мной так, как вы сегодня. Вы оскорбили меня в моем собственном дворце -- меня, Людовика,, короля. Подобного рода вещи не повторяются, мадам. Ваша дерзость завела вас на этот раз слишком далеко. Вы думали, что моя снисходительность проистекает от слабости. Вам казалось, что если вы улестите меня на одно мгновение, то дальше можете обращаться со мной, как с равным, что эту несчастную марионетку -- короля -- можно всегда дергать то в ту, то в другую сторону. Теперь вы видите свою ошибку. В шесть часов вы покинете Версаль, и навсегда.
Глаза его сверкнули, и вся маленькая прямая фигура, казалось, словно выросла от негодования. Де Монтеспань стояла, вытянув одну руку вперед, а другой закрыв глаза, как будто защищаясь от гневного взгляда короля.
-- О, я была виновата, -- вскрикнула она. -- Я знаю это, знаю.
-- Я рад, мадам, что вы изволите сами признаться в этом.
-- Как я могла говорить так с вами! Как могла! О, да будет проклят этот несчастный язык! Я, видевшая от вас только хорошее. Я оскорбила того, кто дал счастье всей моей жизни. О государь, простите меня, простите. Из чувства сострадания простите меня!
Людовик был по природе человек добрый. Эти слова тронули его сердце, а гордости льстило самоунижение этой красивой, надменной женщины. Другие фаворитки были любезны со всеми, а эта оставалась надменной и непреклонной, пока не почувствовала над собой его властной руки. Выражение лица короля, когда он взглянул на униженную красавицу, несколько смягчилось, но он покачал головой, и голос его был по-прежнему тверд, когда он сказал: -- Все напрасно, мадам. Я давно уже обдумал все, а ваш сегодняшний сумасбродный поступок только ускорил неизбежное. Вы должны удалиться из дворца.
-- Я покину двор! Только скажите, что прощаете меня. О государь, я не могу вынести вашего гнева. Он подавляет меня. Я недостаточно сильна для этого. Вы приговариваете меня не к изгнанию, а к смерти. Вспомните, государь, долгие годы нашей любви и скажите, что прощаете меня. Ради вас я отказалась от всего -- от мужа, от чести. О, не платите мне гневом за гнев. Боже мой, он плачет. Боже мой, он плачет. О, я спасена, спасена.
-- Нет, нет, мадам! -- крикнул король, проводя рукой по глазам. -- Вы видите слабость человека, но узнаете также и твердость короля. Что касается до оскорблений, нанесенных мне сегодня вами, я от души прощаю их, если это может сделать вас счастливой в изгнании. Но у меня есть обязанности перед подданными, и мой долг служить им примером. Мы раньше слишком мало думали о подобных вещах. Но наступил момент, когда необходимо оглянуться на прошлое и приготовиться к будущему.