-- Полезайте-ка сюда! -- возбужденно крикнул он. -- Тут творится нечто другое, и люди слишком заняты, чтобы думать о нас.
Де Катина взгромоздился также на чурбан, и обе принялись с любопытством смотреть вниз, во двор Там в каждом углу было разведено по костру, а вся площадь наполнена толпой людей с факелами в руках. Желтый свет от них то попадал на угрюмые серые стены так причудливо, что самые высокие башни казались золотыми на черном фоне неба, то при порыве ветра, чуть мерцая, еле-еле освещал лица людей, державших факелы. Главные ворота оказались отпертыми, и, очевидно, только что въехавшая в них карета стояла у маленькой двери как раз против окон арестованных. Колеса н бока ее были забрызганы грязью, а лошади дрожали, поводя ушами, как будто они только что пробежали длинный путь. Человек в шляпе с перьями, закутанный в дорожный плащ.
вышел из экипажа и, обернувшись, стал тащить кого-то. Непродолжительная борьба, крики, толчок, и обе фигуры исчезли в дверях. Когда те захлопнулись, карета отъехала, костры и факелы потухли. Главные ворота снова заперлись, и все погрузилось в тишину, как и до этого внезапного переполоха.
-- Ну, -- задыхаясь, проговорил де Катина. -- Уж не поймали ли они еще какого-нибудь королевского гонца?
-- Скоро здесь освободится место для целых двух, -- проговорил Амос Грин. -- Если они только оставят нас в покое, недолго мы пробудем в этой комнате.
-- Хотел бы я узнать: куда ушел тюремщик?
-- Да черт с ним, лишь бы не появлялся здесь. Дайте-ка мне прут. Эта штука поддается. Нам легко будет выломать ее.
Он усердно принялся за работу, стараясь углубить в камне канавку, рассчитывая этим путем вытащить прут. Вдруг он остановился и насторожился.
-- Гром и молния! -- прошептал он. -- Кто-то работает снаружи.
Оба стали прислушиваться. До них доносились стук топора, визг пилы и треск дерева.