С противоположной стороны открытого пространства показался человек. Он пересек поляну наискось, направляясь к реке; шел, согнувшись почти вдвое. Когда неизвестный вышел из тени деревьев, то наши разведчики увидели индейского воина в полной боевой раскраске, в мокасинах, набедренном покрове и с мушкетом. Сзади него, почти по пятам, следовал другой, затем третий, четвертый и т.д. Казалось, весь лес был полон людей и вереница их бесконечна. Они все скользили, словно тени, при свете месяца, безмолвно, одинаково нагибаясь, пробегали поляну безостановочно, беззвучно один за другим. Замыкал шествие человек в опушенной мехом охотничьей куртке и шляпе с пером. Он проскользнул, как и остальные. И все исчезли во тьме так же тихо, как и появились. Прошло минут пять прежде, чем дю Лю решил выйти из засады.
-- Клянусь Святой Анной, -- прошептал он. -- Сосчитали вы их?
-- Триста девяносто шесть, -- ответил Амос.
-- По-моему, четыреста два.
-- А вы думали, что их только полтораста, -- заметил де Катина.
-- Ах, вы не понимаете! Это же другой отряд! Те, взявшие блокгауз, должны быть вон там, потому что их след тянется между нами и рекой.
-- Конечно, это другие. Тут ни одного не было свежего скальпа, -- вставил Амос.
Дю Лю одобрительно взглянул на молодого охотника.
-- Даю слово, -- промолвил он, -- я не знал, что вы, жители лесов, такие молодцы. У вас есть глаза, мсье, и, может быть, когда-нибудь вы с удовольствием вспомните, что именно Грейсолон дю Лю сказал вам это.
Амос вспыхнул от гордости, услышав похвалу этого человека, имя которого пользовалось почетом везде, где только купцы или охотники курили вокруг лагерного костра.