-- Я так и предполагал. Вы возьмете на себя защиту северной стороны. Сейчас вы можете прийти ко мне с десятью людьми, а если ирокезы нападут с другого места, я приду к вам на помощь.
Стрельба шла беспрерывно вдоль всей опушки леса, и в воздухе жужжали пули. Нападавшие были опытные стрелки, люди, кормившиеся своими ружьями, для которых дрожь в руке или плохое зрение были равносильны нищете и голоду. Каждая трещина, каждая щелочка служила мишенью для выстрелов, а
поднятая на ружье над частоколом шапка была моментально сбита. С другой стороны, и защитники были испытанные в борьбе с индейцами люди, ловкачи на всякие фокусы и приемы, пригодные для того, чтобы защитить себя и вынудить врага выйти из-под прикрытия. Они стояли по бокам бойниц, смотрели сквозь трещины в ограде и стреляли при первой возможности. Красная нога, совершенно прямо торчавшая вверх из-за пня, показывала, что, по крайней мере, одна пуля попала в цель, но вообще метить было не во что: только искры и клубы дыма вылетали из листвы, да иногда на одно мгновение мелькали неясные очертания фигуры ирокеза, быстро перебегавшего от одного ствола к другому. Семеро из канадцев были уже ранены, но только трое смертельно; остальные четверо мужественно стояли у своих бойниц, хотя один из них, раненный в челюсть, вместе с пулями выплевывал свои зубы в ружейный ствол. Там, где нужна была быстрая стрельба, женщины сидели на земле в одну линию, каждая с блюдечком пуль и кузовом пороха, подавая ружья стрелкам.
Сначала вся атака была направлена на южную сторону, но по мере того как к ирокезам подходили новые подкрепления, линия нападения растягивалась все больше и больше, так что восточная сторона вся целиком оказывалась под выстрелами', постепенно захватывавшими и север. Вся усадьба была опоясана широким кольцом дыма, за исключением того места, где протекала широкая река. У противоположного берега мелькали индейские челноки; один из них с десятью вооруженными людьми попробовал было переплыть реку, но удачно выпущенный снаряд из медной пушки попал в борт лодки и пустил ее ко дну, а второй выстрел картечью оставил в живых только четверых из пловцов, высокие чубы которых поднимались над водой, словно спинные плавники какой-то необыкновенной рыбы. Со стороны суши де ла Ну запретил стрелять из пушек, так как широкие амбразуры привлекали огонь врагов и половину всех раненых составляла прислуга пушек.
Старый вельможа расхаживал в своих белых бриджах, с янтарной тростью в руках позади ряда закопченных людей, постукивая по табакерке, рассыпая шуточки. Он казался гораздо менее озабоченным, чем во время игры в пикет.
-- Ну, что вы думаете, дю Лю?
-- Дело обстоит очень скверно. Мы слишком быстро теряем людей.
-- Разве можно ожидать иного, друг мой? Когда на такое маленькое местечко направлена тысяча мушкетов, кому-нибудь надо же пострадать. Ах, бедняга, и ты уже готов.
Стоявший рядом с ним человек внезапно с шумом упал и лежал неподвижно, уткнувшись лицом в блюдо саго, принесенного женщинами из дома. Дю Лю взглянул на раненого и потом оглянулся вокруг.
-- Он не на линии бойниц, а ему попало в плечо, -- воскликнул он. -- Откуда же взялась эта пуля? Ах, клянусь Святой Анной, взгляните-ка сюда. -- Он указал вверх на облачко дыма, окружавшее верхушку высокого дуба. -- Негодяй целит в ограду сверху. Но ствол едва ли достаточно толст на этой высоте, чтобы защитить его. Ну, бедняге не понадобится, наверное, больше мушкет, хотя, я вижу, он метит снова.