-- Тс! -- крикнул Амос Грин, подымая руку. Крики прекратились; слышались тяжелые удары молота о дерево.
-- Что бы это могло означать?
-- Без сомнения, какая-нибудь новая чертовщина.
-- К сожалению, должен констатировать, мсье, -- заметил старый вельможа все с той же свойственной ему придворной учтивостью, -- по-моему, они взяли пример с нашего молодого друга и выбивают днища у пороховых бочек в погребе.
Но дю Лю отрицательно покачал головой,
-- Краснокожий не станет терять порох попусту, -- возразил он. -- Это слишком драгоценная для них вещь. А? Прислушайтесь.
Завывание и визг возобновились с новой силой, в резких звуках слышалось что-то еще более дикое, безумное, вперемешку с обрывками песен и взрывами хохота.
-- Ах, они вскрыли бочки с водкой! -- вскрикнул дю Лю.
Как раз в это время послышался новый взрыв воплей, прорезанный жалобной мольбой о пощаде. Оставшиеся в живых с ужасом переглянулись. Снизу поднялся тяжелый запах горелого тела, а раздирающий душу голос по-прежнему взывал и молил. Потом отчаянный вопль медленно стал замирать и наконец умолк навеки.
-- Кто это был? -- содрогался де Катина. Кровь замерла у него в жилах.