-- Нет? -- Де Катина шагнул вперед и ударил его по лицу. -- Мне кажется, у вас есть теперь повод к дуэли, -- проговорил он.
-- Черти! -- заорал капитан. -- К оружию, ребята. Эй вы, там, наверху. Уберите этого молодца и схватите пленника. Именем короля.
На его зов с лестницы сбежало еще с дюжину солдат, а трое бывших на площадке бросились на своего недавнего противника. Он увернулся, выхватив из рук старого купца толстую палку.
-- Я с вами, сударь! -- проговорил он, становясь рядом с гвардейским офицером.
-- Уберите вашу челядь и бейтесь со мной, как подобает дворянину! -- крикнул де Катина.
-- Дворянин?! Послушать только этого мещанина-гугенота, семья которого торгует сукном.
-- Ах ты, трус! Я шпагой напишу на твоей роже, что ты лжец.
Он кинулся вперед и нанес удар, который попал бы прямо в сердце Дальберу, не упади тяжелая сабля одного из драгун на его более тонкое оружие и не переруби клинок у самой рукоятки. С криком торжества его враг бешено ринулся к нему, занеся рапиру, но сильный удар палки молодого иностранца заставил его выпустить оружие, которое, звеня, упало на пол. Один из стоявших на лестнице солдат выхватил пистолет и прицелился в голову де Катина. Выстрел положил бы конец схватке, но в этот момент какой-то низенький старичок, спокойно вошедший с улицы, видимо, заинтересованный разыгравшеюся перед ним сценою и с улыбкой смотревший на всех, внезапно сделал шаг вперед, приказывая бойцам опустить оружие столь твердым и властным голосом, что все шпаги сразу ударились о пол, словно на ученье.
-- Ну, мсье! Ну, мсье! -- строго проговорил старичок, смотря на каждого по очереди. Это был очень маленький, подвижный человек, худой, как сельдь, с выдающимися зубами И громадным париком, длинные локоны которого скрадывали очертания его морщинистой шеи и узких плеч. Одет он был в длиннополый кафтан из бархата мышиного цвета, отделанный золотом; высокие кожаные сапоги и маленькая треуголка с золотым кантом придавали ему несколько воинственный вид. Его осанка и манеры отличались изяществом; высоко поднятая голова, острый взгляд черных глаз, тонкие черты лица, самоуверенность, сквозившая в каждом его движении, -- все это указывало в нем на человека, привыкшего повелевать. И действительно, во Франции, так же как и за ее пределами, мало было людей, которым наравне с королем не было известно имя этого небольшого человека, стоявшего на площадке гугенотского дома с золотой табакеркой в одной руке и с кружевным платком в другой. Кто мог не знать последнего из великих вельмож, храбрейшего из французских полководцев, всеми любимого Кондэ, победителя при Рокруа и героя Фронды? При виде его худого желтого лица драгуны и их начальник замерли, уставившись на него, а де Катина поднял обломок своей рапиры, отдавая честь.
-- Э, э! -- вскрикнул старый воин, вглядываясь в него. -- Вы были со мной на Рейне... э? Я помню ваше лицо, капитан, А ваши родные были с Тюренном.