Девушка быстро подбежала к окну и выглянула, опершись рукой о плечо кузена.
-- Ах, я и забыла! -- воскликнула она. -- Это человек из Америки. Отец сказал, что он должен прибыть сегодня.
-- Человек из Америки? -- повторил с удивлением офицер, и оба, вытянув шеи, стали смотреть на него из окна.
Всадник, сильный, широкоплечий мужчина, бритый, с коротко подстриженными волосами, повернул в их сторону длинное смуглое лицо с резкими чертами, оглядывая фасад дома. Его серая шляпа с мягкими полями могла и не удовлетворить парижские вкусы, но зато темная одежда и высокие ботфорты ничем не отличались от костюма любого гражданина Парижа. Но вообще в нем было нечто экзотическое, и потому целая толпа зевак уже собралась поглазеть на всадника и лошадь. Старый мушкет с необычайно длинным стволом был привязан к стремени так, что дуло торчало вверх; у луки седла болтался черный мешок, а сзади него красовалось скатанное ярко-красное полосатое одеяло. Сильная лошадь, серая в яблоках, была вся покрыта сверху потом, а снизу грязью. Ноги ее, казалось, подгибались от усталости.
Всадник, очевидно, убедившись, что это и есть разыскиваемый им дом, легко соскочил с седла, отвязал мушкет, одеяло и мешок, спокойно пробрался среди глазевшей на него толпы к двери и громко постучался.
-- Кто он такой? -- спросил де Катина. -- Канадец? Я сам почти могу считаться им. По ту сторону океана у меня было, пожалуй, столько же друзей, сколько здесь. Может быть, я встречал его. Там не очень-то много белых, и за два года я едва ли не перевидал их всех.
-- Нет, он из английских колоний, Амори. Но владеет нашим языком. Мать его была француженкой.
-- А как его звать?
-- Амос... Амос... Ах, уж эти имена. Да, вспомнила... Амос Грин. Его отец давно ведет дела с моим, а теперь послал сына, жившего, как я слышала, всегда в лесах, посмотреть людей и города. Ах, Боже мой, что случилось там?
Из нижнего коридора внезапно раздались отчаянные крики и визг, затем чей-то мужской голос и звуки поспешных шагов. В один миг де Катина сбежал с лестницы и остановился, с изумлением глядя на происходившую перед ним сцену.