-- Да. Грегсон знает отлично, что я хитрее его и со мною вместе он легче сделает дело. Но он ни за что не сознается в этом перед другими, скорее он позволит себе отрезать язык. Во всяком случае, мы можем пойти посмотреть, что там происходит. Я буду действовать по своему усмотрению и если не получу ничего другого, то по крайней мере посмеюсь над всеми этими куклами. Итак -- в путь.
Говоря это, он торопливо одевался. Ни малейшего признака лени не было в его движениях. Начинался период деятельности.
-- Живо берите вашу шляпу, -- сказал он.
-- Вы хотите, чтобы я сопровождал вас?
-- Да, если у вас нет ничего более интересного.
Минуту спустя мы уже сидели в фиакре и во весь дух мчались по направлению к Брикстон-Рэду. Утро было туманное, мрачное. Небо сплошь затянули серые облака. Вся неприглядная серая грязь улиц, казалось, отражалась в них и нависла над домами.
Холмс находился в восхитительном настроении духа и всю дорогу с большим оживлением болтал, сравнивая достоинства знаменитых скрипок Страдивари и Амати. Что касается меня, то я хранил упорное молчание. Пасмурное утро и это ужасное убийство, в которое нас впутали, тяжело действовали на мои нервы.
-- Вы, кажется, не очень-то серьезно обдумываете, как приняться за дело, -- сказал я наконец, прерывая поток музыкального красноречия моего спутника.
-- У меня еще нет никаких точных данных, -- ответил он. -- Большая ошибка -- строить какую-нибудь теорию прежде, нежели собран весь необходимый материал. Это только сбивает с надлежащего пути.
-- Вам недолго осталось ждать, -- ответил я, выглядывая в окно. -- Мы приехали в Брикстон-Рэд, и, если не ошибаюсь, вон и дом, о котором шла речь в письме.