На маленькой площадке, которой оканчивалась скала, находился громадный камень. Под защитой этого камня лежал, растянувшись, какой-то человек крепкого сложения, несмотря на ужасающую худобу, с густой всклокоченной бородой. Его спокойное лицо и ровное дыхание свидетельствовали о глубоком сне. Вокруг его морщинистой и мускулистой шеи обвились две полные беленькие ручки ребенка, который спал, плотно прижав свою золотистую головку к груди пожилого человека. Розовые губки ребенка, полуоткрывшись в сонной улыбке, показывали ряд ровных молочно-белых зубов. Ножки, полные и маленькие, были обуты в короткие белые чулочки и башмачки с блестящими пряжками. Нежное личико спящего ребенка представляло странный контраст с лицом незнакомца. Недалеко от них, на остром выступе соседней скалы, важно сидели три громадные птицы. Увидев приближающуюся группу людей, они начали испускать резкие крики досады и, наконец, тяжело поднявшись с места, улетели прочь. Крик этих птиц разбудил спящих. Они быстро вскочили, бросая испуганные взгляды, и в остолбенении уставились на окружавших их людей.
Незнакомец окинул быстрым взглядом равнину, такую тихую и пустынную несколько времени тому назад, а теперь наполненную шумом и громадной толпой людей и повозок. На лице его промелькнуло выражение недоверия, и он провел костистой рукой по своим глазам.
-- Вот и галлюцинации уже начались, -- прошептал он.
Маленькая девочка стояла возле него и, держась рукой за полу
его платья, смотрела на все происходившее глазами, полными наивного любопытства.
Прибывшие люди, с которыми пришла помощь двум бедным странникам, вскоре убедили их, что они -- вовсе не плод их воображения. Один из них взял девочку и посадил ее себе на плечо, в то время как двое других подхватили под руки ее спутника, чтобы помочь ему сойти к повозкам.
-- Меня зовут Джон Ферье, -- произнес последний. -- Нас было двадцать человек эмигрантов. Я и этот ребенок остались в живых, а остальные все погибли от голода и жажды там, на севере.
-- Это ваша дочь? -- спросил один из всадников.
-- Я полагаю, что вполне приобрел право называть ее так, -- тоном вызова ответил он. -- Она моя, потому что я ее спас, и никто не придет за нею. С этого дня ее зовут Люси Ферье. Но кто же вы? -- прибавил он, с любопытством разглядывая своих спасителей, энергичные лица которых густо загорели от солнца. -- Как вас много!
-- Нас около десяти тысяч, -- ответил один из них, самый младший. -- Мы -- гонимые Богом дети, избранные ангела Мерона.