Его предложение было принято. Мисс Гаррисон, согласно совету Холмса, отказалась выйти из спальни. Я не понимал маневров моего приятеля. Может быть, он просто хотел удержать барышню от свидания с Фельпсом. Молодой человек, обрадованный сознанием выздоровления и возможностью действовать, завтракал с нами в столовой. Холмс приготовил нам еще сюрприз: он проводил нас на станцию, посадил в вагон и затем спокойно объявил, что не намерен уезжать из Уокинга.
— Тут есть два-три пунктика, которые мне хотелось бы выяснить до отъезда, — сказал он. — Ваше отсутствие, м-р Фельпс, облегчит до известной степени это дело. Ватсон, будьте добры, когда приедете в Лондон, отправляйтесь прямо в улицу Бэкер с нашим приятелем и оставайтесь с ним, пока я не приеду. Вы — старые товарищи по школе, и вам есть о чем поговорить. М-ра Фельпса вы можете поместить в спальне; я буду дома к завтраку, так как есть поезд, который приходит в Ватерлоо в восемь часов.
— А как же насчет расследований в Лондоне? — заметил Фельпс.
— Мы можем завтра заняться этим. Я полагаю, что в настоящее время мое присутствие полезнее здесь.
— Скажите там, в Брайэрбрэ, что я надеюсь вернуться завтра к вечеру, — крикнул Фельпс, когда поезд двинулся от платформы.
— Вряд ли я попаду в Брайэрбрэ, — ответил Холмс и весело махнул рукой, когда мы отъехали от станции.
Фельпс и я много говорили об этом неожиданном поступке Холмса, но ничего не могли придумать.
— Я полагаю, что он хочет узнать что-нибудь насчет вчерашнего нападения. Что касается меня, то я не верю, чтобы это был простой вор.
— Что же вы думаете?
— Даю вам слово — можете, если хотите, приписать это расстройству нервов — но мне кажется, что кругом меня идет серьезная политическая интрига, и, по вполне непонятной для меня причине, заговорщики умышляют против моей жизни. Это звучит чрезвычайно высокопарно и нелепо, но обратите внимание на факты! Зачем вору пытаться пробраться в спальню да еще с длинным ножом в руках?