— Скажите, пожалуйста, что же вы тогда сделали? — проговорил он.
— Я сейчас же понял, что вор, должно быть, пробрался на лестницу через боковую дверь. Я бы встретился с ним, если бы он вошел другим ходом.
— Вы, уверены, что он не мог прятаться все время в комнате или в коридоре, слабо освещенном по вашим словам?
— Это совершенно невозможно. Крыса не могла бы спрятаться в комнате или в коридоре. Там нет ни одного укромного местечка.
— Благодарю вас. Продолжайте.
— Курьер угадал по моему побледневшему лицу, что произошло что-то неладное, и пошел за мной наверх. Мы оба быстро пробежали по коридору и по крутой лестнице, которая ведет на Чарльз-Стрит. Дверь была заперта, но не на замок. Мы распахнули ее и выбежали на улицу. Я хорошо помню, что в эту минуту на соседней церкви пробило три удара. Было три четверти десятого.
— Это чрезвычайно важно, — проговорил Холмс, записывая на манжетке рукава.
— Ночь была очень темная; накрапывал теплый дождик. На Чарльз-Стрите было безлюдно, но в конце Уайтголля царило обычное оживление. Без шляп мы выбежали на улицу, на отдаленном конце которой стоял полицейский.
— Произошло воровство! — задыхаясь, проговорил я. — Из министерства иностранных дел украден очень важный документ. Не проходил ли здесь кто-нибудь?
— Я стою здесь четверть часа, сэр, — ответил полицейский. — За это время прошла только одна пожилая высокая женщина в шали.