-- Честное слово, -- сказал Североль, -- начинается одно из самых худших наводнений. Но, слава богу, вот и заря. По крайней мере, нам удастся опровергнуть нелепую сказку о третьей ночи.
Сероватый свет украдкой проник в мастерскую, и почти мгновенно рассвело. Дождь ослабел, но темные воды реки неслись, точно водоскат. Мне стало страшно за якорь "Гемкока".
-- Мне нужно отправиться на палубу, -- сказал я, -- если яхта оторвется от якоря, ей ни за что не удастся пойти вверх по течению.
-- Этот остров все равно, что плотина, -- ответил доктор. -- Если вам угодно пройти в дом, я вам дам чашку кофе.
Пронизанный холодом, чувствуя себя жалким, я с благодарностью принял его предложение. Ничего не выяснив, мы вышли из зловещей мастерской и под струями дождя направились к дому.
-- Вот спиртовая лампочка, -- сказал Североль. -- Пожалуйста, зажгите ее, я же пойду взглянуть на бедного Уокера.
Он ушел, но почти тотчас же вернулся с лицом, исказившимся от ужаса.
-- С ним все кончено, -- хрипло вскрикнул доктор.
Я задрожал от ужаса, замер с лампой в руках и, широко раскрыв глаза, смотрел на Североля.
-- Да, кончено, -- повторил он, -- пойдемте.