- Клянусь верой! - сказал Саксон. - У нас скоро образуется целый конный полк, если мы будем принимать к себе всякого дворянина, нуждающегося в работе. А насчёт этого сэра Гервасия я думаю именно то, что сказал ему в глаза в гостинице. Он, по-видимому, гораздо мужественнее, чем это кажется с первого взгляда. Эти молодые дворяне от-чаянньж народ, и их хлебом не корми, а дай только подраться хорошенько. Если я боюсь чего, так это того, что у него нет настоящей закалки. Он испугается трудностей похода и может отступиться от дела. А потом у него внешность неподходящая; все эти святые пуритане возненавидят его за одну его внешность. Сам-то Монмауз легкомысленный человек, но как-никак, а на его военных советах, наверное, решающий голос будут иметь пуритане... Да поглядите сами на него, как он сидит на своём красивом сером жеребце и поглядывает на нас. Шляпа у него набекрень, грудь открытая, без лат, хлыст прицеплен к верхней пуговице камзола, одной рукой он подбоченился, а ругательств у него на языке больше, чем лент на одежде. А затем смотрите-ка, как он поглядывает на крестьян... Вот если он хочет сразиться за этих фанатиков, ему придётся переменить манеры... Эге! Слышите! Никак сэр Гервасий уже впутался в историю!
Действительно, Рувим и сэр Гервасий остановились и ожидали, пока мы к ним приблизимся. Но едва они остановились, как толпа крестьян, шедшая рядом с ними, остановилась и окружила их. В толпе слышался глухой ропот, мы видели угрожающие движения руками.
Другие крестьяне, увидя, что происходит что-то неладное, поспешили к товарищам, стоявшим около сэра Гервасия и Рувима.
Мы дали шпоры лошадям и, пробившись через толпу, которая с каждым мгновением становилась все более многочисленной и опасной, добрались до наших приятелей, которые были теснимы со всех сторон. Рувим держался рукой за рукоять сабли, а сэр Гервасий беззаботно ковырял зубы зубочисткой и глядел на гневную толпу с видом добродушного презрения.
- Облить эту компанию одним-двумя флаконами духов было бы совсем нелишне, жаль, что у меня нет пульверизатора, - сказал он мне спокойно.
- Держитесь наготове, но к оружию пока не прибегайте, - скомандовал Саксон. - Какого черта взбесились эти свиньи? Явно, что они замышляют недоброе. Эй, приятели, чего вы разорались?
Этот окрик Саксона имел следствием то, что толпа подняла страшный крик и гам. Вокруг нас толпились люди, мелькали злобные лица, сверкали злые глаза, там и сям блестело оружие, откуда-то появившееся. Сперва в этом рёве ничего нельзя было разобрать, но вскоре стали раздаваться явственные восклицания:
- Долой папистов!
- Долой идолопоклонников!
- Поразим сих еретиков окаянных!