- У меня в городе полторы тысячи войска, - не без гордости ответил старый фабрикант, - впрочем, не все дисциплинированы таким образом. За состояние полка меня благодарить, однако, не приходится, это труды старого воина, полковника Децимуса Саксона. Они сами его выбрали своим командиром. Капитаны назначены полковником.
- Очень вам благодарен, полковник, - произнёс король, обращаясь к Саксону, который поклонился и отдал честь, прикоснувшись остриём рапиры к земле, - благодарю и вас, господа. Я не забуду вашей преданности. Вы скоро прибыли сюда из Гэмпшира. Дай Бог, чтобы я встретил такую преданность повсюду! Я слышал, полковник Саксон, что вы долго жили за границей. Что вы думаете об армии короля, которая только что прошла перед вами?
Саксон почтительно ответил:
- С милостливого разрешения вашего величества, армия эта похожа на прочную и немного грубоватую пряжу, но со временем из этой пряжи выйдет прекрасная ткань.
- Гм! Мало у нас времени для тканья - вот беда! - ответил Монмауз. - Во всяком случае, этот народ хорошо сражается. Жаль, что вас не было в Аксминстере. Они очень хорошо атаковали врага. Я надеюсь, полковник, что мы будем с вами часто видеться. Вы будете членом моего совета. Но позвольте, кто это такой? Мне кажется, что я где-то видал это лицо?
- Это досточтимый сэр Гервасий Джером из Соррейского графства, - ответил Саксон.
- Ваше величество видели меня, наверное, в Сент-Доренском дворце, - произнёс баронет, приподнимая шляпу, - в последние годы царствования нынешнего короля я часто бывал при дворе.
- О да, я прекрасно помню и ваше имя, и ваше лицо! - воскликнул Монмауз и затем, обернувшись к своему штабу, добавил: - Видите, господа, придворные наконец начинают появляться в нашем лагере. Конечно, я вас помню, сэр. Это вы тогда дрались на дуэли с сэром Томасом Киллигрью? Ну, конечно. Я так и думал. Я желал бы, чтобы вы поступили в мою свиту.
- С разрешения вашего величества, - ответил сэр Гервасий, - я желал бы оставаться на прежнем месте. Мне кажется, что оставаясь во главе мушкетёров, я сумею лучше послужить вашему величеству.
- Ну, пусть будет так! Пусть будет так! - произнёс король Монмауз и дал шпоры лошади.