- Идёт ли война на суше или на море, ему все равно, он всюду пускает в ход свою морскую терминологию, - воскликнул баронет, - а знаете, это письмо могло бы вам пригодиться, если бы вы участвовали в военных советах Монмауза. Он вас спрашивает, например, какого вы мнения, а вы ему в ответ: "Не упускай из виду берега и пользуйся благоприятным ветром".
Я докурил трубку и, встав, произнёс:
- Пора мне и спать ложиться. Завтра на рассвете я уже должен быть в дороге.
- В таком случае, довершите вашу любезность и познакомьте меня с вашим почтённым родителем, который принадлежит к круглоголовым.
- Да тут всего несколько строк! - ответил я. - Он не любит многословия. Но если вас его письмо интересует, я вам его прочту. Слушайте: "Это письмо, дорогой сын, я посылаю тебе с одним благочестивым человеком. Надеюсь, что ты ведёшь себя как подобает. При опасностях и затруднениях надейся не на себя, но проси помощи свыше. Если ты в числе начальников, то учи своих солдат во время атаки петь псалмы. Это старый и хороший обычай. В битве не столько руби, сколько коли. Это гораздо лучше. Сэр Джон Лаусон явился сюда как волк рыкающий, но никаких улик против меня найти не мог. Джона Марчбенка из Бедхэмптона посадили в тюрьму. Поистине, в Англии воцарился антихрист, но недолго уже продолжаться этому, ибо Царствие Божие у дверей. Сражайся за истину и свободу храбро. Любящий тебя отец Иосиф Кларк".
Приписочка (от матери): "Надеюсь, ты помнишь все, что я тебе говорила насчёт чулок. Белые полотняные воротники лежат у тебя в мешке. Прошло немного более недели после твоего отъезда, а мне кажется, что прошелцелый год. В холодную и сырую погоду принимай десять капель эликсира Даффи в небольшом стакане водки. Если натрёшь ноги, то смазывай их жиром - как рукой снимет. Если видаешься с господином Саксоном и господином Локарби, скажи и им, чтобы также поступали. Отец Рувима просто с ума сошёл, узнав, что сын уехал на войну. У него дел много. Надо пиво варить, а без Рувима некому за этим присмотреть. Руфь попробовала было испечь пирог, но печка пошутила над нею, и середина пирога вышла совсем сырая. Целую тебя, моё сердце, тысячу раз. Любящая тебя мать. М. К."
- Счастливая чета! - произнёс сэр Гервасий. Затем, укладываясь в постель, он добавил: - Теперь я начинаю понимать, как вы сфабрикованы, Кларк. Я вижу те нити, которые шли в дело, когда вас ткали. Ваш батюшка действовал на вашу духовную сторону, а ваша матушка заботилась о ваших телесных нуждах. Но вам, как думается, проповеди старого плотника более по вкусу. Вы, милый мой, отчаянный вольнодумец. Сэр Стефен, узнав ваши взгляды, плюнул бы с негодованием, а Иосия Петтигрью предал бы вас анафеме. Ну, однако, тушите свечку, нам обоим надо вставать на рассвете. В этом состоит теперешняя наша религия.
- Мы, значит, христиане ранней эпохи, - ответил я.
Оба мы засмеялись, а затем заснули.