- Снимите с этого человека показание! - произнёс герцог, обращаясь к секретарю. - Эй, как вас там, да будет вам известно, что его величество, наш всемилостивейший король, даровал мне по случаю смутного времени чрезвычайные полномочия. Судить изменников я имею право собственной властью, без всяких судей и присяжных. Из письма я узнал, что у бунтовщиков вы являетесь офицером. Ваша шайка называется Вельдширским пехотным полком Саксона. Так, что ли? Берегите свою шею и отвечайте правду..
- Я буду говорить правду, но по более высоким побуждениям, ваша светлость, - ответил я, - в этом полку я командую ротой.
- А кто такой этот Саксон?
- Я буду отвечать только на те вопросы, которые касаются меня. О других же я не скажу ни слова. Герцог покраснел от гнева и закричал:
- Хорош! Скажите, какая щепетильность! Человек, поднявший оружие против короля, нежничает и воображает, что может быть честным. Послушайте, сэр, ваша честь находится в таком несчастном положении, что вы можете её совсем отбросить. Берегите лучше вашу жалкую шкуру. Видите ли, солнце уже склоняется к западу. Вы видите солнце в последний раз, предупреждаю вас.
- О моей чести я не прошу вас хлопотать, ваша светлость, я сумею сберечь её сам, - ответил я, - смертью меня тоже не пугайте, если бы я боялся смерти, я не стоял бы здесь перед вами. Но об одном я сказать вам должен. Мой полковник поклялся разделаться с несколькими из ваших дворян точно так же, как вы разделаетесь со мной. Говорю я это не в виде угрозы, а для предостережения. Мой полковник всегда выполняет свои обещания.
- Ваш полковник - как вы его величаете - сам скоро не будет знать, как ему спасти свою шкуру, - ответил герцог, насмешливо улыбаясь. - Сколько у Монмауза людей? Я улыбнулся и отрицательно качнул головой.
Герцог сердито обернулся к советникам и воскликнул:
- Мы должны заставить этого изменника говорить!
- Не мешало бы ему пальцы повинтить, - сказал какой-то старый солдат очень свирепой наружности.