Тебя загонит палкой в рай.
Это я опять старого Самюэля вспомнил. Пускай эти добрые люди орут и ссорятся. Их религиозные споры полезней всякой маршировки, право полезнее.
- Но что вы скажете об этой распре в королевском совете?
- А вот это гораздо серьёзнее, это очень серьёзно. Все веры можно примирить, но нельзя примирить пуританина с легкомысленным атеистом. Это вода и масло. Масло - это пуританин, ибо он, как масло, всплывает всегда наверх. Придворным придётся самим защищать себя, а за пуритан - вся армия. Я доволен тем, что мы завтра идём в поход. Я слышал, что королевские войска уже идут по Солсберийской равнине. Если они не добрались до нас, то только потому, что у них отстал обоз и они его поджидают. Они все везут с собой. Они знают, что симпатии местного населения не на их стороне. Ах, друг Бюйзе, как дела?
- Ganz gut, - ответил встретившийся с нами в толпе немец-великан, - что здесь за гомон? Разорались, как грачи на закате солнца. Удивительный народ - англичане, преудивительный, черт вас подери! Не найдётся у вас двух человек, которые мыслили бы одинаково по религиозным вопросам. Кавалеру подавай цветной костюм, божбу и сквернословие, а пуританин скорее позволит себя зарезать, чем расстанется с чёрным платьем и Библией. Одни орут:
"Да здравствует король Иаков!" - а другие галдят: "Ура королю Монмаузу!" Этого мало: есть у вас и республиканцы вроде мэстера Вэда. Они кричат, что короля совсем не надо. Я начал слушать эти споры ещё в Амстердаме. Верите ли, что голова кругом идёт от этого крика и гама. Старался я понять, чего вам, англичанам, нужно, и спрашивал у многих людей объяснений. Одни говорят так, другие - иначе. Из этих объяснений я, признаться, ничего не понял... Ну, мой молодой Геркулес, я очень рад, что вы благополучно вернулись. Руку вам протягивать боюсь, право, боюсь после тогдашней переделки. Помните небось? Ну, худого влияния, надо надеяться, на вас ваше путешествие не оказало?
- Признаться, оказало. Веки у меня точно свинцом налиты и глаза слипаются, - ответил я, - спать мне очень мало довелось. За эти три дня я спал всего часа два на корабле да столько же на тюремной койке. Вот и весь мой сон во время путешествия.
- А завтра нам вставать надо рано. Рожок протрубит раньше восьми часов, - сказал Саксон, - мы поэтому с вами расстанемся. Отдыхайте после трудов.
И оба солдата, простившись со мной, двинулись по Верхней улице, а я поспешно направился к гостеприимному дому мэра, сэра Стефена Таймвеля. Мэр и домочадцы встретили меня с большим радушием, но заставили меня снова рассказать о своём полном приключений путешествии. Только после этого мне позволили идти спать.