- Накажи меня Бог, если я вздумаю разочаровывать ваше величество, - ответил юрист. - Но я все-таки не могу очень-то восторгаться. Не забудьте, что при Ботвельском мосту ваше величество, командуя продажными наёмниками, разбили наголову таких же храбрых людей, как эти.
- Верно, верно, - произнёс король, проводя рукою по лбу, что он делал всегда, когда он был недоволен собой или огорчён. - Эти защитники Ковенанта были храбрый народ. Но они не могли выдержать натиска наших батальонов... Произошло это оттого, по моему мнению, что у них не было военной выправки. А у наших солдат выправка есть. Они умеют и сражаться в строю, и стрелять по команде. Что же ещё лучше?
Фергюсон заговорил своим ломанным языком и с обычным ему вдохновением:
- Пускай у нас нет ни стенобитных, ни полевых пушек, пускай у нас даже не будет мушкетов и сабель. Пускай у нас останутся одни руки, Господь все равно дарует нам победу, чтобы мы победили. Так говорю вам я.
- Исход битвы зависит от. случая, ваше величество, - заговорил Саксон, рука которого была завязана платком, - какая-нибудь счастливая случайность, какая-нибудь, на первый взгляд, маленькая и не предвиденная никем удача зачастую решает дело. Я выигрывал, думая, что дело проиграно, и проигрывал, уверенный в победе. Битва - это неверная игра, и исход её нельзя предугадать раньше, чем не убита последняя карта.
- И пока не положена в карман ставка, - добавил своим низким гортанным голосом Бюйзе. - Отдельные игры можно выигрывать, а партия вдруг оказывается проигранной.
- Отдельная игра - это сражения, а партия - это вся компания, - улыбаясь, произнёс король, - наш друг Бюйзе большой мастер на военные метафоры. Но вот наши бедные лошади, кажется, в очень грустном положении. Что бы сказал мой кузен Вильгельм, увидав такую грязную армию? У него в Гааге гвардейцы - щёголи.
Перед королём и его свитой проходили ряды пехоты. Знамёна от погоды и ветра превратились в тряпки и имели жалкий вид. Затем последовали десять рот конницы, и вид этой конницы и вызвал замечание Монмауза. Лошади, замученные усиленными маршами и дождём, имели жалкий вид. Солдаты в заржавевших касках и латах тоже производили неважное впечатление. Самым неопытным из нас было ясно, что если мы надеемся на успех, то надо рассчитывать не на конницу, а на пехоту. А на вершинах невысоких холмов, окружавших Уэльс, продолжало сверкать серебро и пурпур. Это были оружие и мундиры королевских драгун, окружавших нас со всех сторон. Это напоминало нам о том, что наш враг силён именно в том, в чем мы слабы.
В общем, однако, смотр в Уэльсе произвёл на нас отличное впечатление. Солдаты были бодры, мужественны и веселы. И что самое главное - в армии не замечалось никакого неудовольствия по доводу того, что с фанатиками, пытавшимися разрушить собор, было строго поступлено.
Все эти дни вокруг нас кружилась неприятельская кавалерия. Пехоты не было видно. Она отстала по случаю дождей и разлива рек. Из Уэльса мы выступили в последний день июля и направились через равнины и низкие Польденские горы к Бриджуотеру, где нашли небольшой отряд новобранцев, которые к нам присоединились.