Я погрозил пальцем Рувиму и сказал:
- Ну ты, значит, и держи язык за зубами. Если ты скажешь ещё хоть слово, то я уйду. Ну, майор, сегодня ночью мы пойдём будить ваших товарищей. Как вы думаете? Будет у нас успех?
- В ваш успех я не верил с самого начала, - откровенно ответил майор Огильви. - Монмауз мне напоминает вдребезги проигравшегося игрока. Он ставит на карту свою последнюю монету. Выиграть он много не может, но что он проиграет все - это более чем вероятно.
- Ну, вы уже очень сурово судите, - сказал я, - если мы одержим победу, то вся страна примкнёт к восстанию и возьмётся за оружие.
Майор отрицательно качнул головой.
- Англия ещё не созрела для этого, - сказал он, - правда, население не питает особенной симпатии к папизму и к королю-паписту, но ведь всем нам известно, что это - преходящее зло ввиду того, что наследник престола, принц Оранский, - протестант. Зачем же рисковать, сеять смуту и проливать кровь? Время и терпение - вот, что нас спасёт... И кроме того, человек, которого вы поддерживаете, уже доказал, что не заслуживает доверия. В своей декларации он объявил, что предоставляет выбор короля парламенту, а затем, всего через неделю, объявил себя королём на базарной площади Таунтона. Можно ли верить человеку, у которого нет правды, который забывает делаемые им обещания?
- То, что вы говорите, майор, есть измена, сущая измена, - сказал я, смеясь. - Хорошо бы было, если бы вождей можно было заказывать, как заказывают камзол. Тогда бы мы заказали себе короля из более прочной материи. Но мы ведь сражаемся не за него, а за старые права и привилегии англичан. Кстати, видели ли вы сэра Гервасия?
Майор Огильви и даже больной Рувим расхохотались.
- Он в комнате наверху, - сказал Огильви. - Придворные франтики готовятся с таким старанием к балу, как он готовится к бою. Если королевские войска возьмут его в плен, они подумают, что захватили, по крайней мере, герцога. Он и к нам приходил советоваться, как мушки по лицу расставить. Толковал ещё насчёт чулок и ещё насчёт чего-то. Я не разобрал, признаться. Да вы лучше сами его навестите.
- В таком случае, до свидания, Рувим, - произнёс я, пожимая руку приятеля.