- Нельзя резать беззащитных людей, - твёрдо ответил я. - Я не позволю этого.
- Да неужели, ваше сиятельство?! - воскликнул Саксон, злобно улыбаясь. В глазах у него мелькнул дьявольский огонёк. Он сделал страшное усилие, вырвал руку и, отскочив назад, поднял брошенную, им наземь рапиру.
Я стал около раненого и спросил Саксона:
- Ну, и что же дальше?
Саксон стоял молча, глядя на меня из-под нависших бровей. Все лицо его дёргалось от бешенства. Так длилось с минуту или более. Я так и ждал, что он на меня набросится. Но старый солдат овладел собой. Он усиленно втянул в себя воздух, вложил рапиру в ножны и прыгнул на лошадь.
- Мы должны расстаться, - сухо произнёс он, - я уже два раза чуть-чуть вас не убил. Если вы ещё раз искусите моё терпение, это будет слишком. Вы неподходящий товарищ для военного человека. Поступайте, юноша, в попы. Это ваше настоящее призвание.
Мне припомнились рассказы Саксона о его предках, и я шутливо спросил:
- С кем я теперь разговариваю? С Децимусом Саксоном или Биллем Споттербриджем?
Но Саксон даже не улыбнулся. Взяв в левую руку повод, он бросил злобный взгляд на раненого офицера и пустился галопом по дороге в южном направлении. Я стоял и глядел ему вслед, но он не оглянулся, не сделал даже прощального жеста рукой. Прямой и неподвижный, он сидел на седле, постепенно уменьшаясь в моих глазах. Наконец я потерял его из виду.
- Вот я и потерял друга, - печально произнёс я, - а вся моя вина в том, что я не могу стоять и спокойно глядеть, как при мне режут беззащитного человека. Другой мой друг убит на поле сражения, а третий, самый старый и близкий, лежит, раненный, в Бриджуотере и находится во власти свирепых солдат. Что мне делать? Возвращаться домой? Но ведь своим возвращением я причиню дорогим родным хлопоты и неприятности. Куда же мне деваться?