- Ну и срам вашим родителям за то, что они не могли выучить как следует хорошему английскому языку, - проворчал старый Соломон, - по правде, приятель, меня даже удивляет то, что нам, морякам, приходится учить вас, береговых крыс, английскому языку. Плавал я, друг, на судне "Ворчестер". Это тот самый "Ворчестер", который затонул в Фунчальской бухте. Команды нас было семьсот человек, и все, включая мальчишек, понимали меня. А вот как я стал жить на берегу, дела пошли совсем другие. Я только и встречаю, что тупиц вроде тебя. По-английски ни аза в глаза не понимают. Подумаешь, что это португальцы какие-нибудь, а не англичане. Станешь говорить вот с таким, как ты, молодцом, а он глазеет на тебя, как свинья на ураган, и ничего не понимает. Спроси у него какой-нибудь пустяк - ну хоть каким, дескать, курсом идёшь или сколько склянок пробило, он даже этого не понимает.
- Кого вам видеть-то надо? - сердито спросил сержант. - У вас язык чертовски длинный.
- И грубый, когда я говорю с дураками, - подтвердил моряк, - отдать бы тебя, паренёк, мне под руководство. Выдержал бы я тебя на вахте, покрейсировали бы мы годика три, ну, тогда, пожалуй, из тебя вышел бы человек.
- Пропустить старика! - бешено крикнул сержант. И моряк, ковыляя, вступил в наше помещение. Лицо его ухмылялось и превратилось в сплошную гримасу. Соломон был рад своей словесной победе над сержантом и засунул в рот большую, чем обыкновенно, порцию табаку. Войдя к нам и не видя меня, он приложил руки ко рту в виде рупора и стал во весь дух кричать:
- Кларк! Михей! Эгой! Эгой!
- Я здесь, Соломон, - сказал я, прикасаясь к его плечу.
- Благослови тебя Господь, паренёк, благослови тебя Бог! - воскликнул Соломон Спрент, с чувством потрясая мне руку. - А я-то тебя и не заметил, но да это и не удивительно. Одна из моих гляделок так же затянулась туманом, как утёсы Ныофаундлэнда. Около тридцати лет тому назад долговязый Виллиамс из Пойнта, сидя со мной в гостинице "Тигр", запустил мне в гляделку квартой пива. С тех пор она и не действует. Ну, как поживаешь? Держишься на воде? Течи не имеется?
- Ничего, живу помаленьку, - ответил я, - жаловаться нечего.
- Значит, оснастка в порядке? - продолжал спрашивать старик. - Мачты не попорчены выстрелами? От подводных пробоин не пострадал? Враг не обстреливал, не брал на абордаж, ко дну не пускал?
- Нет-нет, этого не было, - ответил я, смеясь.