- Не одним пузырьком, а также и пулей, Рувим, хотя, конечно, смешнее будет, если о пуле совсем не упоминать. Слава Богу, что пистолет ещё не развалился. Но что вы теперь полагаете делать, мистер Саксон?
- Отыскать свою кобылу, если это только возможно, - ответил искатель приключений. - Мы находимся в необозримой пустыне, и теперь ночь. Найти теперь лошадь также трудно, как найти штаны шотландца в куче белья. Это я опять из "Гудибраса".
- А вот лошадь Рувима Локарби не может далее двигаться, - ответил я, - впрочем, если только зрение меня не обманывает, я вижу огонёк вон там!
- Это блуждающий огонёк, - ответил Саксон и продекламировал из своей любимой поэмы:
Манит, зовёт издалека
И в топь заводит бедняка.
Впрочем, нет, - продолжал он, - огонь горит ярко и ровно. Так горят лампы, свечи, ночники, фонари и другие инструменты, приспособленные человеком к целям освещения.
- А где свет, там и жизнь, - воскликнул Рувим, - двинемся-ка на огонёк, может быть, мы найдём себе убежище.
- Полагаю, что мы не наскочим на наших друзей-драгун, - произнёс Саксон, - чтобы им опаршиветь. Как это они узнали, что мы едем к Монмаузу? А впрочем, может быть, этот самолюбивый офицерик сумел убедить товарищей, что я затронул честь полка, и они послали за нами погоню. Уж только попадись мне этот мальчишка! Я его не отпущу так скоро, как сегодня. Ну-с, ведите лошадей и пойдём на огонь. Больше нам делать ничего не остаётся.
Пробираясь между болотинами, мы пошли по степи. Светлая точка продолжала гореть во мраке. Приближаясь к этому источнику наших надежд, мы строили догадки, откуда может происходить этот свет. Предположим, что это человеческое жильё: но кто же это такой? Это, очевидно, человек, недовольный даже Солсберийской равниной. Она показалась ему недостаточно дикой и пустынной, и он построил себе жильё вдалеке от дорог, пересекающих эту дивную степь.