-- Живых и мертвых?
-- Всех до одного.
-- Это было дурное дело.
Элвард пожал плечами.
-- Я хотел было спасти одного мальчишку, -- сказал он, -- но Кок Беддинг не согласился, а Черный Симон и другие поддержали его. "Таков уж здесь в проливе обычай, -- сказал он, -- сегодня -- их черед, завтра -- наш". И мальчишку насильно оторвали от мачты, за которую он схватился, и, несмотря на его крики, перебросили через борт. Клянусь рукояткой моего меча, не люблю я ни моря, ни его обычаев и не желаю более вступить на палубу корабля после того, как он донесет меня обратно в Англию.
-- Ну, нет; на кораблях можно совершить великий подвиг и встретить много достойных людей, -- сказал Найгель. -- Куда ни отправиться подальше по морю, всюду найдешь людей, с которыми приятно встретиться. Если переправиться через Узкое море [Пролив Ламанш.], вот как мы, например, встречаешься с Французами, а они необходимы нам, потому что как иначе нам завоевать славу? Отправишься на юг -- оттуда можно надеяться добраться до земли неверных, где бывают славные схватки и где можно достигнуть больших почестей. Подумай только, стрелок, что за чудная жизнь, когда имеешь возможность отправиться на поиски за славой в надежде встретить достойных рыцарей, стремящихся к одинаковой цели, а если потерпеть поражение -- то умрешь за веру, и перед тобой откроются врата небесные. И Северное море -- также помощник тому, кто жаждет подвига, потому что ведет к землям, где живут язычники, не желающие принять Св. Евангелие. Там тоже можно найти поле для подвигов и, клянусь св. Павлом, Элвард, если французы не нарушат перемирия и добрый сэр Джон позволит нам, я охотно отправлюсь в эти страны. Море -- добрый друг рыцаря: оно несет его туда, где он может выполнить данные им обеты.
Элвард покачал головой. Воспоминания о море были еще слишком свежи в нем, но он ничего не сказал, так как в эту минуту дверь в комнату отворилась и вошел Чандос. С выражением радости на лице он подошел к Найгелю и взял его за руку. Потом он шепнул что-то на ухо Элварду, и тот вышел из комнаты.
-- Pardieu! Как приятно видеть вас, -- сказал рыцарь. -- Надеюсь, вы скоро уже будете на ногах.
-- Прошу вас, досточтимый лорд, простите меня, что я не был с вами, -- сказал Найгель.
-- Мне самому было грустно за вас, Найгель, потому что вы пропустили такую ночь, какая редко бывает в жизни человека. Все произошло, как мы задумали. Задние ворота были открыты, и туда вошел отряд, но мы ожидали неприятелей и некоторых из них взяли в плен, других убили. Но большинство французов осталось на равнине Ниелле, поэтому мы сели на лошадей и поскакали туда. Они удивились, когда увидели нас, но тотчас же стали перекликаться, ободряя друг друга: "Если мы побежим, то потеряем все. Лучше сразиться в надежде, что это наш день". Наши передовые отряды услыхали эти слова и, в свою очередь, крикнули: "Св. Георгий свидетель, что вы говорите правду. Плохо будет тому, кто вздумает бежать". Французы держались достойным образом в продолжение часа, и много было между ними людей, с которыми всегда приятно встретиться, -- сам сэр Жофруа и сэр Пепин де Верр, сэр Жан де Ланда, старый Бальель Желтый Зуб и его брат Гектор Леопард. Но особенно сэр Жюст де Рибемон старался отразить нас. Он долго бился с королем. Потом, перебив иных и взяв в плен остальных, мы пригласили пленников на пир, и английские рыцари прислуживали им за столом и веселились вместе с ними. И всем этим мы обязаны вам, Найгель.