В этот день Поммерс нашла себе соперника. Белая полуарабская лошадь несла меньшую тяжесть, так как Найгель был в полном вооружении. На протяжении пяти миль расстояние между всадниками не изменялось. Они поднялись на вершину холма и затем полетели по его противоположному склону. Незнакомец постоянно оборачивался назад, чтобы рассмотреть своего преследователя. Чувствовалось, что бегство являлось не результатом панического страха, а скорее веселым соперничеством хорошего ездока, гордящегося своей лошадью перед человеком, вызвавшим его на состязание. Внизу холма расстилалась болотистая равнина, усеянная большими друидическими камнями. Одни из них лежали на земле, другие стояли прямо; у некоторых наверху виднелись другие камни, словно громадные ворота какого-то исчезнувшего здания. Через болото шла тропинка, окаймленная с обеих сторон зеленым тростником, как бы предупреждавшим об опасности. На этой тропинке лежало много громадных камней, но белая лошадь, а следом за ней и Поммерс легко перепрыгивали через них, Потом снова, на целую милю, пошла ровная дорога, и лошадь с более легким седоком опять сильно выдвинулась вперед, но затем, на горе, Найгель снова стал догонять соперника. Белый конь могучим прыжком перелетел через канаву, рыжий сделал то же. Перед всадниками появились два маленьких Холма, между которыми лежало узкое ущелье, поросшее густыми кустами. Найгель увидел, как белая лошадь ушла по грудь в заросли. В следующее мгновение ее задние ноги взлетели высоко в воздухе, и всадник слетел с ее спины. Вой торжества раздался среди кустов, и с дюжину страшных фигур с палицами и копьями набросились на распростертого на земле человека.
-- Ко мне, англичанин, ко мне! -- крикнул незнакомец, и Найгель увидел, как молодой человек поднялся на ноги, размахивая мечом, и затем снова упал под натиском нападавших.
В то время между людьми благородного происхождения существовало чувство товарищества, заставлявшее их помогать друг другу при всяком неблагородном или мошенническом нападении. Эти грубые малые не были солдатами. Их одежда, вооружение, странные восклицания, безумное нападение -- все указывало, что это бандиты, подобные тем, которые убили на дороге англичанина. В узких ущельях они натягивали скрытую веревку поперек дороги и поджидали одинокого всадника, как охотник поджидает у силка, чтобы опрокинуть лошадь и убить всадника прежде, чем он опомнится от падения. Такая же участь ожидала и иностранца, если бы Найгель не очутился вблизи него. В одно мгновение Поммерс прорвалась сквозь толпу, которая набросилась на распростертого на земле человека, а затем два разбойника пали под мечом Найгеля. Копье зазвенело о его латы, но один удар снес острие оружия, а другой голову того, кто держал его. Напрасно разбойники бросались на закованного в сталь человека. Его меч мелькал, как молния, горячий конь прыгал и взвивался над ними, взмахивая своими подкованными копытами и сверкая огненными глазами. Толпа разбежалась так же поспешно и внезапно, как и появилась, и от нее не осталось и следа, за исключением четырех оборванных фигур, лежавших на земле.
Найгель привязал Поммерс к терновому кусту и занялся раненым. Белая лошадь поднялась и тихо ржала, стоя над своим господином. Тяжелый удар, отчасти отраженный мечом, сбил всадника и сильно рассек ему лоб. Но в ущелье журчал ручей; Найгель зачерпнул воды шлемом и облил ею лицо раненого. Незнакомец пришел в себя. То был еще совсем молодой человек, с нежными чертами лица, как у женщины, и большими синими глазами, которые с изумлением смотрели на Найгеля.
-- Кто вы? -- спросил он. -- Ах да, помню. Вы молодой англичанин, который гнался за мной на рыжей лошади. Клянусь Св. Девой из Рокамадура, четки которой я ношу на шее, никогда бы не подумал, чтобы какой-нибудь конь мог так долго не отставать от Шарлемана. Но я готов побиться об заклад на сто крон, англичанин, что обойду вас в пятимильной скачке.
-- Ну, мы подождем, пока вы будете в состоянии сесть на седло, а потом уже поговорим о скачках, -- сказал Найгель. -- Я -- Найгель из Тилфорда, оруженосец по званию, сын рыцаря. А как зовут вас, молодой сэр?
-- Я -- также оруженосец по званию и сын рыцаря. Я -- Рауль де ла Рош Пьер де Бра; отец мой -- лорд Гробуа, свободный вассал благородного графа Тулуз-ского, имеющий право чинить суд и расправу над людьми высшего, среднего и низшего классов. -- Он сел и протер глаза. -- Англичанин, вы спасли мою жизнь, как и я спас бы вашу, если бы видел, что лающие собаки напали на человека благородной крови и оружия. Теперь я ваш и жду ваших милостивых приказаний.
-- Когда вы будете в состоянии сесть в седло, вы
поедете со мной к нашим.
-- Увы! Я боялся этого. Если бы я взял вас в плен, Найгель -- ведь так зовут вас? -- я не поступил бы так.