Она покраснела и улыбнулась.
-- Клянусь святым Павлом, я ждал достаточно долго.
-- Хорошо! Хорошо! -- задыхаясь от смеха, проговорил старый рыцарь. -- Точно так же я женился на твоей матери, Мэри. В старые времена ухаживание шло быстро. Завтра вторник, а вторник счастливый день. Увы! Жаль, что леди Эрминтруда не дожила до этого! Старая Собака загонит всех нас, я слышу, как она преследует меня по пятам, но я рад, что могу до смерти назвать вас своим сыном. Дай мне твою руку, Мэри... вы также, Найгель. Ну, теперь примите благословение старика, и да благословит и сохранит вас Господь. Всей душой верю, что на этой громадной земле нет более благородного человека и женщины, более достойной быть его супругой.
* * *
Под старинным алтарем Комптонской церкви покоятся останки Найгеля и Мэри. Без надписи и плиты. Рядом лежит прах их дочери Мод, Аллена Эдриксона, ее мужа; их дети и дети их детей покоятся тут же. На кладбище у старого тиса маленькое возвышение указывает на место, где Сэмкин Элвард возвратился на ту добрую землю, из которой вышел. Так лежат опавшие листья, но они и подобные им питают великий старинный ствол Англии, который постоянно высылает новую листву, такую же здоровую и прекрасную, как и предыдущая. Прах может покоиться под разваливающимся алтарем или обрушивающимся сводом, но воспоминание о жизни, полной благородства, о храбрости и верности никогда не умирает, оно живет в душе народа.