Но умный священник покачал своей седой головой.
-- Ну, всегда опасно, когда женщина говорит так. Пылкая ненависть сродни пылкой любви. Зачем бы ей говорить так, если бы между ними ничего не было?
-- Но что же могло изменить ее мысли за эти три короткие часа? -- сказал Найгель.-- Она была здесь в зале с тех пор, что я приехал сюда. Клянусь св. Павлом! Я не могу поверить этому.
Лицо Мэри потемнело.
-- Я припоминаю, -- сказала она, -- что конюх Геннкин принес ей какую-то записку в то время, когда вы объясняли нам охотничьи выражения, сэр. Она прочла ее и вышла из комнаты.
Сэр Джон вскочил на ноги и со стоном снова упал в кресло.
-- Лучше бы мне умереть, чем видеть, как бесчестье входит в мой дом, и быть настолько бессильным из-за этой проклятой ноги, что не мочь ни убедиться в справедливости этого известия, ни отомстить оскорбителю, -- вскрикнул он.-- Будь здесь мой сын Оливер, все было бы хорошо. Пошлите мне этого конюха, чтобы я мог расспросить его.
-- Прошу вас, уважаемый сэр, позвольте мне быть вашим сыном на эту ночь и устроить дело как можно лучше, -- сказал Найгель. -- Ручаюсь честью, что сделаю все возможное.
-- Найгель, благодарю вас. В целом христианском мире нет человека, к которому я обратился бы охотнее, чем к вам.
-- Но я хотел бы знать ваше мнение относительно одного вопроса, сэр. У этого человека, насколько я знаю, большое поместье и он благородного происхождения. Если наши страхи оправдаются, то ведь нет препятствия к его браку с вашей дочерью?