— Я отказываюсь понимать что-либо в шутке, сыгранной с Скотт Эклсом.
— А как вы смотрите на само преступление?
— Если иметь в виду таинственное исчезновение слуг убитого, то, пожалуй, можно предположить, что они принимали участие в этом деле.
— Ваше предположение вполне вероятно. Но, в таком случае, скажите, почему слугам, бывшим очевидно, в заговоре, понадобилось совершить преступление именно в ту ночь, когда в доме гость; ведь они могли это сделать всегда, так как он вполне находился в их власти?
— Прекрасно, но тогда чем вы объясните их бегство?
— В этом весь вопрос: зачем они бежали? Это первый важный факт; другой, еще более важный, факт — приключение с нашим клиентом Схотт Эклсом. Однако, Ватсон, я не думаю, чтобы разум человеческий не мог найти объяснение, которое сразу осветило бы оба эти факта. Если к тому же это объяснение прольет еще свет и на факт, касающийся таинственной записки, то мы смело можем утверждать, что наша гипотеза не лишена некоторой достоверности. Если же и новые факты, с которыми нам предстоит познакомиться, не будут противоречить нашему предположению, то ясно, что наша гипотеза в данном случае и есть решение задачи.
— Это логично, но в чем же состоит эта гипотеза?
Холмс полузакрыл глаза и откинулся на спинку кресла.
— Нельзя не признать, Ватсон, — и вы должны согласиться со мною, — что мысль о шутке в этом случае не допустима. Следствие установило, что последующие события были настолько серьезны, что мы едва ли ошибемся, предположив, что приглашение погостить, исходившее от Гарсиа и касавшееся Скотта, имело связь с этими событиями.
— В чем же вы видите эту связь?