— Всему виной этот мрачный дом и какое-то странное существо внизу в кухне. Когда вы постучались, я подумал, что оно явилось опять.
— Кто такой вернулся?
— Сам дьявол, я видел его за окном.
— Когда и что вы видели за окном?
— Это случилось часа два назад, когда уже начало темнеть. Я сидел на этом стуле и читал. Не знаю почему, мне вдруг вздумалось посмотреть в окно. Я взглянул и увидел, что сквозь нижнее стекло на меня кто-то смотрит. Боже мой, если бы вы видели это лицо! Наверное, оно еще раз будет мне сниться.
— Тише, Вальтерс, полисмен не должен говорить подобных вещей.
— Да, конечно, но я так потрясен, что не помню, что говорю. Лицо это не было черное, но оно не было и белое; скорее всего оно имело цвет глины, смешанной с молоком. А, главное, меня поразили его размеры, — оно казалось вдвое больше, чем ваше. И какое ужасное выражение! Громадные выпуклые глаза и целый ряд оскаленных белых зубов, как у голодного волка. Уверяю вас, что я боялся пошевельнуть пальцем и сидел, затаив дыхание, до тех пор, пока оно не скрылось. Я сейчас же бросился сюда и обежал все кусты по близости, но, слава Богу, чудовище скрылось.
— Если бы я не знал, что вы порядочный человек, Вальтерс, я наложил бы на вас за эти слова штраф. Если бы даже это был сам дьявол, полисмен никогда не должен благодарить Бога за то, что ему не удалось схватить его. Едва ли это было видение, или обман зрения, — вы как думаете?
— Этот вопрос решить не так трудно, — вмешался в разговор Холмс, освещая вокруг нас землю своим маленьким карманным фонарем. — Да, — сказал он через некоторое время, — сапоги на этом человеке были исполинского размера, и если вся фигура такая же, то он должен быть великаном.
— Но что же с ним сталось?