— Хорошо, хорошо, посмотрим, как она будет скакать, — невозмутимо сказал мой друг.
Несколько минут он смотрел в мой бинокль.
— Великолепно! Превосходный старт! — вдруг вскрикнул он. — Вот они показываются из-за поворота!
Из нашего экипажа прекрасно было видно всех лошадей; они все шли так близко друг к другу, что их, казалось, можно было бы покрыть одной попоной, но на половине круга желтый цвет кэпльтонской конюшни выдвинулся вперед. Однако, прежде чем лошади поравнялись с нами, «Десборо» отстал, а лошадь полковника сразу подалась вперед и была у столба на шесть корпусов впереди своего соперника, «Ирис» герцога Бальмораля пришла плохой третьей.
— Без сомнения, это моя лошадь, — задыхаясь и проводя рукой по глазам, проговорил полковник. — Признаюсь, ничего тут не понимаю. Не пора ли открыть вашу тайну, мистер Холмс?
— Да, пора, полковник. Вы все узнаете. Пойдемте все вместе взглянуть на лошадь. Вот она, — продолжал он, когда мы вошли в ограду для взвешивания, куда допускались только владельцы и их знакомые. — Вам стоит только вымыть ей винным спиртом голову и ноги и вы убедитесь, что это — ваш «Сильвер-Блэз».
— Не могу прийти в себя от изумления.
— Я нашел лошадь у одного барышника и осмелился взять ее как раз в ту минуту, когда ее хотели спровадить.
— Дорогой сэр, вы сделали чудеса. Лошадь совершенно здорова и в полном порядке. Тысячу извинений за то, что позволил себе усумниться в вашем искусстве. Вы оказали мне большую услугу, возвратив мне лошадь, и окажете еще большую, если найдете убийцу Джона Стрэкера.
— Я уже нашел его, — спокойно сказал Холмс.