-- Ничего особенного, насколько мне известно, -- спокойно отвечал Молленхауэр. -- Все идет как по маслу. Но вы, кажется, чем-то обеспокоены?
-- Да, немножко, -- отвечал Батлер, допивая коньяк с содовой. -- Тревожные известия. Вы еще не читали вечерних газет?
-- Нет, не читал. -- И Молленхауэр выпрямился в кресле. -- А разве сегодня вышли вечерние выпуски? Что же такое случилось?
-- Ничего, если не считать пожара в Чикаго. И похоже, что завтра утром у нас на фондовой бирже начнется изрядная суматоха.
-- Что вы говорите! А я еще ничего не слышал. Значит, вышли вечерние газеты?.. Так, так... Что же, большой там пожар?
-- Говорят, весь город в огне, -- вставил Оуэн, с интересом наблюдавший за выражением лица знаменитого политического деятеля.
-- Да... Вот это новость! Надо послать за газетой. Джон! -- кликнул он слугу и, когда тот появился, сказал: -- Раздобудьте мне где-нибудь газету. Почему вы считаете, что это может отразиться на здешних делах? -- обратился он к Батлеру после ухода слуги.
-- Видите ли, существует одно обстоятельство, о котором я ничего не знал до самой последней минуты. Наш милейший Стинер, возможно, недосчитается изрядной суммы в своей кассе, если только дело не обернется лучше, чем кое-кто предполагает, -- спокойно пояснил Батлер. -- А такая история, как вы сами понимаете, едва ли произведет выгодное впечатление перед выборами, -- добавил он, и его умные серые глаза впились в Молленхауэра, который ответил ему таким же пристальным взглядом.
-- Откуда вы это узнали? -- ледяным тоном осведомился Молленхауэр. -- Неужели он намеренно произвел растрату? И сколько он взял, вам тоже известно?
-- Довольно приличный куш, -- по-прежнему спокойно отвечал Батлер. -- Насколько я понял, около пятисот тысяч долларов. Пока это еще не растрата. Но как дело обернется в дальнейшем, неизвестно.