К Эдварду Мэлии Батлеру и обратился Каупервуд почти два года спустя, когда подумал, что он мог бы достигнуть весьма влиятельного положения, если бы ему поручили распространить часть выпущенного займа. Возможно, Батлер и сам заинтересуется приобретением пакета облигаций, а не то просто поможет ему, Фрэнку, разместить их. К этому времени Батлер уже проникся искренней симпатией к Каупервуду и в книгах последнего значился крупным держателем ценных бумаг. Каупервуду тоже нравился этот плотный, внушительный ирландец. Нравилась ему и вся история жизни Батлера. Он познакомился с его женой, очень полной и флегматичной ирландкой. Она была весьма неглупа, терпеть не могла ничего показного и до сих пор еще любила заходить на кухню и лично руководить стряпней. Фрэнк был уже знаком и с сыновьями Батлера -- Оуэном и Кэлемом, и с дочерьми -- Норой и Эйлин. Эйлин и была та самая девушка, с которой он столкнулся на лестнице во время первого своего визита к Батлеру позапрошлой зимой.
Когда Каупервуд вошел в своеобразный кабинет-контору Батлера, там уютно пылал камин. Близилась весна, но вечера были еще холодные. Батлер предложил гостю поудобнее устроиться в глубоком кожаном кресле возле огня и приготовился его слушать.
-- Н-да, это не такая легкая штука! -- произнес он, когда Каупервуд кончил. -- Вы ведь лучше меня разбираетесь в этих вещах. Как вам известно, я не финансист, -- и он улыбнулся, словно оправдываясь.
-- Я знаю только, что это вопрос влияния и протекции, -- продолжал Каупервуд. -- "Дрексель и Кo" и "Кук и Кo" имеют связи в Гаррисберге. У них там есть свои люди, стоящие на страже их интересов. С главным прокурором и казначеем штата они в самых приятельских отношениях. Если я предложу свои услуги и даже докажу, что могу взять на себя размещение займа, мне это дело все равно не поручат. Так бывало уже не раз. Я должен заручиться поддержкой друзей, их влиянием. Вы же знаете, как устраиваются такие дела.
-- Они устраиваются довольно легко, -- сказал Батлер, -- когда знаешь наверняка, к кому следует обратиться. Возьмем, к примеру, Джимми Оливера -- он должен быть более или менее в курсе дела.
Джимми Оливер был тогда окружным прокурором и время от времени давал Батлеру ценные советы. По счастливой случайности он состоял еще и в дружбе с казначеем штата.
-- На какую же часть займа вы метите?
-- На пять миллионов.
-- Пять миллионов! -- Батлер выпрямился в своем кресле. -- Да что вы, голубчик? Это ведь огромные деньги! Где же вы разместите такое количество облигаций?
-- Я подам заявку на пять миллионов, -- мягко успокоил его Каупервуд, -- а получить хочу только миллион, но такая заявка подымет мой престиж, а престиж тоже котируется на рынке.