По дороге она снова и снова задавала Юджину вопрос о том, как он будет теперь относиться к ней. Не станет ли он презирать ее за то, что произошло. Он уверял, что нет. С грустью она сказала ему, что только смерть или замужество может сейчас спасти ее.
-- Что это значит? -- спросил он, прижав к груди золотистую головку Анджелы и глядя в ее печальные темно-синие глаза.
-- Если ты на мне не женишься, мне придется покончить с собой. Я не смогу тогда оставаться дома.
Он представил себе, во что превратит смерть ее прекрасное тело, ее чудесные волосы, и с сомнением спросил:
-- Неужели ты решилась бы на это?..
-- Да, -- печально ответила она. -- У меня нет выхода.
-- Тсс, Ангелочек! -- остановил он ее. -- Ничего подобного ты не сделаешь. Тебе не придется горевать. Я женюсь на тебе... А как бы ты это сделала?
-- О, я уже все обдумала, -- мрачно ответила она. -- Ты помнишь наше маленькое озеро? Я утоплюсь в нем.
-- Что ты, родная, -- взмолился он, -- не говори так. Это ужасно. Не поддавайся сомнениям! Все будет хорошо, увидишь!
Подумать только, что она будет лежать на дне маленького Оукуни, этого тихого озерца с зелеными берегами и желтыми песчаными отмелями! Подумать только, что этим может кончиться вся ее любовь, вся ее страсть! Смерть ее пала бы на его голову. Эта мысль была для Юджина невыносима. Она пугала его. Такие драмы иногда описываются в газетах со всеми душераздирающими подробностями, но его это не должно коснуться. Он женится на ней. В конце концов она хороша собой. Ему придется жениться. Самое лучшее -- теперь же принять решение. Он задумался над тем, как скоро придется это осуществить. Из семейных соображений Анджела требовала официального бракосочетания: если ее родные и не будут на нем присутствовать, пусть они по крайней мере знают, что оно состоялось. Она согласна поехать с ним на Восток -- это нетрудно будет устроить. Но они должны сочетаться браком. Юджин так ясно отдавал себе отчет в том, как сильны в ней условности, что ему и в голову не приходило предложить ей что-либо другое. Она не согласилась бы, она ответила бы презрением. Единственной альтернативой для нее была смерть.