-- А ты моя волшебница. Но оба мы с тобой нехорошие, и ты и я. Ты отступница, отщепенка, а я -- мне даже страшно подумать, что я такое.
-- Это что еще за слово -- отщепенка? -- спросила Карлотта. -- Я такого и не слыхала.
-- Отщепенка -- это женщина, отвергнутая обществом, отбившаяся от стаи голубка.
-- Что ж, на меня похоже, -- сказала Карлотта, вытягивая свои сильные, гладкие руки и задорно смеясь. -- Не желаю я связываться ни с какой стаей! Ко всем чертям стаю. -- Она заговорила нарочито вульгарным тоном. -- Лучше мне улететь с моим волшебником. Он мне дороже всего на свете. Только я да ты, мой принц! Так, значит, я твоя любимая отщепенка? Ну, скажи, ты любишь голубок, отбившихся от стаи?
-- Это немыслимо! Ужасно! Ты невозможная женщина! -- пытался остановить ее Юджин.
Но она закрыла ему рот поцелуем.
-- Любишь, да?
-- Эту -- люблю. Эту голубку -- да, -- отвечал он, нежно гладя ее лицо. -- Как ты хороша, Карлотта, как ты прелестна! Какая ты изумительная женщина!
Она бросилась ему на шею.
-- Кто бы я ни была, я твоя, мой волшебник. Можешь требовать от меня все, что угодно, делать со мною все, что захочешь. Ты сладкий дурман, Юджин, мой ненаглядный! Когда ты со мною, я не помню себя от счастья, я ничего не вижу и не слышу. Ты заставляешь меня забывать обо всем. С тобой я ни о чем не думаю! И мне дела нет ни до чего. О, почему ты не свободен? Почему и я не свободна? Уехали бы мы с тобой на необитаемый остров! О, черт возьми! Жизнь -- это сплошное недоразумение, правда? Так давай же брать от нее все, что она может нам дать!