-- Найдется для вас достаточно работы и без кирки и лопаты -- разве что сами захотите. Ясно, что это не работа для белого человека.
-- А они кто, по-вашему, Диган? Разве не белые?
-- Ну, ясно, нет.
-- А кто же они в таком случае? Ведь и не черные?
-- Да уж известно, черномазые.
-- Так это же не негры.
-- Ну и не белые, черт возьми! Стоит только посмотреть на них, каждый скажет.
Юджин улыбнулся. Он сразу оценил, какой чисто ирландской невозмутимостью должен обладать этот человек, чтобы искренне прийти к такому заключению. И порождено оно вовсе не злобой. Диган и не думает презирать этих итальянцев. Он любит своих рабочих, -- но все же они для него не белые. Он не знает в точности, кто они, но только не белые. Несколько секунд спустя он уже снова командовал: "Подымай выше! Подымай выше! Опускай! Опускай!" -- и, казалось, горел одним желанием -- выжать последние силы из этих горемык, тогда как на самом деле работа была вовсе не такая уж тяжелая. Выкрикивая свои приказания, он даже не смотрел на рабочих, да и они мало обращали на него внимания. Время от времени среди его окриков слышалось: "А ну-ка, Мэтт!", сказанное таким мягким тоном, какого нельзя было и ожидать от него. Юджину все стало ясно. Он "раскусил" Дигана.
-- Если вы не против, я попрошу, пожалуй, мистера Хейверфорда перевести меня к вам, -- сказал он к концу дня, когда Диган стал стягивать с себя рабочий комбинезон, а итальянцы принялись укладывать инструменты и материал.
-- Ясно, -- сказал Диган, на которого имя всемогущего Хейверфорда произвело должное впечатление. Если Юджин надеется добиться перевода через посредство такого замечательного и недосягаемого лица, то он, должно быть, и сам необыкновенный человек. -- Валите ко мне. Я с удовольствием приму вас. Достаточно, если вы будете заполнять мои требования и накладные, присматривать за рабочими в мое отсутствие и... э-э... одним словом, работы хватит.