-- Большой у вас оборот? -- полюбопытствовал Юджин.
-- Как сказать, -- миллионов около двух в год.
-- И вы делаете эскизы к каждой рекламе?
-- Обязательно. И не один, а иногда шесть, а то и восемь. Все зависит от заведующего художественным отделом. Если он работает как следует, он сберегает мне немало денег.
Юджин понял, что это намек.
-- Что сталось с моим предшественником? -- спросил он, заметив, что на двери еще значится имя Олдера Фримена.
-- Он сам уволился, -- сказал Саммерфилд, -- вернее, он понял, что его ждет, и предпочел уйти подобру-поздорову. Он никуда не годился. Слюнтяй, каких мало. Такую работу мне подсовывал, что просто смешно, -- некоторые вещи приходилось переделывать по восемь, по девять раз!
Так вот какие трудности, какие обиды и нарекания ждут его здесь! Саммерфилд -- черствый человек, это ясно. Пусть он сейчас смеется и шутит, но рука его будет давить на всякого, кто займет у него пост заведующего. На мгновенье у Юджина шевельнулась мысль, что ему не справиться, что лучше даже не пытаться, но затем он подумал: "А почему бы и нет? Ведь я же ничем не рискую. В случае неудачи у меня всегда останется мое искусство".
-- Итак, все ясно, -- сказал он. -- Если я провалюсь, меня, надо полагать, ждет дверь?
-- О нет, далеко не так просто -- мусорный ящик, -- усмехнулся Саммерфилд.