-- Не надо, -- попросила она.
Он понял. Слишком много волнующего было для нее в высоком пафосе этой мысли. Ей стало больно, как было больно ему. Какая глубокая душа!
Они тихо покачивались; время от времени Юджин отталкивался ногой, и Сюзанна помогала ему. А потом они прошлись по пляжу и уселись на крошечной лужайке, у самой воды. Мимо них проходили другие гуляющие. Юджин обнял Сюзанну за талию, взял ее руку в свою, но что-то в молодой девушке мешало ему заговорить. Они молчали и в гостинице во время обеда и на обратном пути к станции -- Сюзанна не захотела вызывать машину, и они шли пешком в темноте. Когда луна засеребрилась в небе, они остановились под высокими деревьями, и он взял ее руку.
-- Сюзанна! -- произнес он.
-- Не надо, -- прошептала она, отодвигаясь от него.
-- О Сюзанна! -- повторил он. -- Разрешите мне сказать...
-- Нет, нет, -- прервала она его. -- Не говорите ничего. Прошу вас, не надо. Лучше пойдемте дальше. Только вы да я...
Он умолк, так как ее голос, печальный, испуганный, все же звучал повелительно. Он не мог не повиноваться ей.
Они направились к маленькому домику, стоявшему у железнодорожного полотна и заменявшему вокзал, напевая какую-то забавную песенку из старинной оперетты.
-- Помните, Сюзанна, как мы с вами в первый раз играли в теннис? -- спросил он.