Юджин посмотрел на него. Джон был уже отмечен печатью смерти. Он еще больше исхудал, лицо приняло мертвенный оттенок, плечи ссутулились.
-- Очень хорошо, мистер Саммерс, -- сказал Юджин.
-- А я не могу похвастаться, -- сказал старый печатник. Он многозначительно постучал себя по груди. -- Это штука скоро меня доконает.
-- Не верьте ему, -- вмешался Лайл. -- Джон вечно ноет. Он здоров, как никогда. Я ему говорю, что он еще лет двадцать проскрипит.
-- Нет, нет, -- сказал Саммерс, качая головой. -- Я-то знаю.
И он тут же куда-то исчез, пояснив предварительно: "Это здесь рядом, через дорогу", как всегда говорил, когда шел выпить.
-- Он и года не протянет, -- сказал Лайл, едва за ним закрылась дверь. -- Берджес только потому его терпит, что стыдно выгонять больного на улицу. Но его песенка спета.
-- Это сразу видно, -- сказал Юджин. -- Выглядит он ужасно.
И они продолжали беседовать в том же духе.
В двенадцать часов Юджин вернулся домой. Миртл заявила, что вечером он непременно должен пойти с ней и с мистером Бэнгсом в гости. Там будут игры, угощение. Ему никогда раньше не случалось задумываться над тем, что молодежь в городе не танцевала и почти не занималась музыкой. Редко у кого в доме был рояль.