Когда около четырех часов утра Руби решила наконец ехать домой, -- вернее, когда студенты согласились ее отпустить, -- она едва помнила, что приехала сюда с Юджином, и заметила, что он дожидается ее, лишь в ту минуту, как двое студентов вызвались ее проводить.
-- Нет, у меня есть провожатый! -- воскликнула она, завидев его. -- Мне пора ехать. До свидания! -- И она направилась к Юджину.
У него было холодно на душе, он чувствовал себя здесь совсем чужим.
-- Поедем? -- спросила она.
Он кивнул угрюмо и укоризненно.
ГЛАВА XII
От рисования обнаженной натуры, в чем он достиг за зиму большого успеха, Юджин перешел к занятиям по классу иллюстрации, где позировали модели в костюмах. Здесь он впервые испробовал свои силы в акварели, которой в то время особенно интересовались журналы, и вскоре его работы стали хвалить. Хвалили, впрочем, не всегда, так как преподаватели, убежденные в том, что суровая критика является лучшим стимулом роста, высмеивали иной раз его удачнейшие вещи. Но Юджин верил в свое призвание и после минутных взрывов отчаяния еще сильнее утверждался в своей вере.
Служба в мебельной компании становилась ему уже в тягость, когда в одну из сред преподаватель класса иллюстрации Винсент Бирс, взглянув на его набросок, сказал:
-- А знаете, Витла, вы скоро сможете кое-что зарабатывать своими рисунками.
-- Вы думаете? -- спросил Юджин.