— А какова урожайность на гектар?
— В этом году ждем не меньше пятисот центнеров, — улыбается Ираклий Чачвадзе.
И подумал, что либо ослышался, либо же их центнер — что-то другое, не наш «метрак», но Ираклий мне доказывает, что это те же самые сто килограммов, никак не меньше. И когда я качаю головой, он хитро посмеивается:
— Мало, Иосиф Иосифович? Ну, так поговорим с нашим бригадиром Назико Махарадзе — у нее на полях урожай был еще лучше! Эй, Назико, только не стесняйся! Восьмисот центнеров с гектара стесняться нечего!..
Из толпы девушек вышла — или, вернее, ее почти вытолкнули вперед подружки — такая красавица, что сердце у меня прямо зашлось. Словно бригадиров выбирают за красоту: смоляные, иссиня-черные косы до колен, а на смуглом лице блестят светло-голубые, как незабудки, глаза. Стан величественный, стройный, походка, будто у королевы во время танца.
— Ну что же, — с улыбкой протянула мне руку Назико, — на восьмистах пятидесяти мы не остановимся, Иосиф Иосифович. Это недостаточно круглое число…
— Смотри какая! — рассмеялся председатель. — Она ни за что, в жизни не успокоится на малом. Кто знает, как высоко метит наша красавица!..
Назико нахмурилась, словно тучка на солнышко набежала:
— Будто ты не знаешь?.. Мы ведь обещали товарищу Сталину дать тысячу центнеров… И будет тысяча! Мы свое девичье слово не нарушим! Правда, девушки?
— Будет, будет! — зажужжали девушки, как пчелки в улье, и, внезапно подхватив наших женщин, закружились с ними в танце прямо здесь же, на винограднике.