«И это мать пятерых детей…» — немного посмеивалась Власта сама над собой, но в сердце ее крепла твердая уверенность, что она поступает правильно.
— У тебя сегодня радость, Франтишек? — улыбнулась она своему партнеру. Франтишек опять покраснел, прямо как мальчишка, и шепнул:
— Да… удачно у нас вышло с коровником!
— А кого бы ты больше хотел — мальчика или девочку? — захотелось ей помучить растерявшегося Франтишка.
Он вздрогнул всем телом от удивления, что Власта откуда-то знает его самую глубокую, радостную тайну, о которой он сам узнал только часа два назад из дрожащего шопота Анежки. Но он тут же, к собственному удивлению, перестал стыдиться, пристально посмотрел Власте в глаза и сказал:
— Знаешь, мальчика, такого красивого здоровяка, тракториста! А Анежка… та опять хочет девочку…
— А разве девочки не люди?
— Ну хоть и девчонку, — рассмеялся Франтишек, — пока она подрастет, предрассудки исчезнут и не будет разницы в положении женщин и мужчин.
И вдруг, танцуя, он разговорился, как будто невысказанная мысль очень его мучила:
— Ты чувствуешь, Власта, как сегодня здесь все выглядит по-другому? Словно у людей какая-то такая особенная… хорошая радость? Более праздничная. И мне вдруг пришло в голову: раньше мы танцевали на масленице, на пасхе, во время храмового праздника. Так было принято. А сегодня хочется танцевать потому, что удалось сделать хорошее дело, потому, что мы сделали еще шаг к счастью! Я думаю, что мы когда-нибудь и танцульки и вечеринки переделаем, будем танцевать тогда, когда у нас будет настоящая причина для радости, когда мы хорошо перевыполним поставки, хорошо обмолотим и сдадим хлеб республике, когда будем делить годовую кооперативную прибыль…