— А вы далеко едете? — спросил я.
И тут он назвал хорошо знакомый мне город в Южной Чехии. Хоть давно я там не был, но сердце мое принадлежало этому городу: в нем я провел свою юность.
— Вы гимназист? — спросил я.
— Семиклассник, — ответил он скромно и вместе с тем гордо.
И мне сразу вспомнилась маленькая черная дощечка над коричневыми дверьми, на которой серовато-белой краской была начертана римская семерка. Я даже отчетливо почувствовал запах, царивший у нас в классе: запах мокрого мела, яблочной кожуры и смолистых дров, которыми мы щедро набивали старинную железную печку. И я представил себе на пороге класса старого учителя в неуклюжем, измятом костюме провинциального покроя, мне даже послышался его смешной скрипучий голос и слова: «С точки зрения высшего принципа нравственности…», — которыми он обычно начинал свои наставления.
— Как поживает старик «Высший принцип»? Жив, здоров? — спросил я семиклассника.
Он с недоумением посмотрел на меня.
— Я говорю об учителе Малеке, преподавателе латыни и греческого. Может быть, его по старости уволили?
Гимназист зарделся и возразил:
— Но ведь он… вовсе не старик.