— А для освежения хотите что-нибудь из классической литературы — Овидия или Горация? Вы всегда были отличным латинистом…
Когда я рассказал об этой встрече нашему комиссару Михаилу Константиновичу, он меня основательно выругал и запретил встречаться с учителем.
— Старик не удержит язык за зубами, раструбит на весь город.
Тогда я рассказал комиссару, как «Высший принцип» публично одобрил покушение на Гейдриха. Михаил Константинович с интересом выслушал меня, нахлобучил шапку и сказал;
— Это другое дело…
Через три дня Михаил Константинович пошел на свидание вместе со мной.
Трудно передать, как они подружились — наш комиссар и учитель Малек. Поначалу они, надо сказать, не поладили. До войны Михаил Константинович был аспирантом исторического факультета. Через пять минут после встречи он уже поспорил с «Высшим принципом о характере античной эллинской демократии. «Высший принцип» всю жизнь считал ее идеальной. Миша на ломаном чешском языке заявил, что к истории нужно подходить с марксистских позиций.
— Но марксизм, — легкомысленно воскликнул учитель, — это ведь теория опровергнутая!..
Миша побагровел, но сдержал себя:
— А вы читали Маркса? А Ленина? А Сталина?