Впоследствии Лу Гаоцзу получил повышение по службе и стал занимать пост управляющего Палатой чинов в Нанкине. Лу Нань к этому времени совсем разорился и переехал в Нанкин, где надеялся получить приют у Лу Гаоцзу. Последний принял поэта как дорогого гостя. Каждый день поэт получал от своего друга тысячу монет на вино и мог свободно бродить по окрестностям Нанкина, любуясь природой. Всюду, где он только ни бывал, он оставлял на память о себе стихи. Стихи эти доходили до столицы, и их читали друг другу наизусть.

Как-то раз, гуляя в районе*Бяньши, у*храма Ли Бо, он встретил какого-то путника. Странник был бос и ступал по земле легкой походкой бессмертного. Лу Нань предложил страннику вместе выпить. Тогда незнакомец вытащил свою*тыкву-горлянку и налил из нее вино бессмертных.

— Откуда у вас оно? — спросил Лу Нань, отведав изумительного вина.

— Я сам его приготовляю. Бедный странник построил свою лачугу в горах*Лушань у Пика пяти старцев. Если бы вы согласились отправиться со мной, то могли бы вдоволь им насладиться.

— Раз речь идет о прекрасном вине, что может мне помешать пойти с вами, — ответил Лу Нань. Выцарапав на стене храма стихи, в которых он благодарил Лу Гаоцзу, Лу Нань так, как был, без всяких вещей, отправился за босоногим странником.

Лу Гаоцзу, узнав о стихах на храме, вздохнул и сказал:

— Ничего для него не значит притти, ничего не значит уйти. Земля наша для него — это просто гостиница, а сам он на ней вечный странник. Вот уж поистине одержимый!

Не раз посылал Лу Гаоцзу своих людей в горы Лушань к Пику пяти старцев разузнать о поэте, но те возвращались ни с чем.

Через десять лет, когда Лу Гаоцзу был уже в отставке и жил у себя на родине, к нему как-то прибыл посол из столицы: император благодарил сановника за верную службу. Лу Гаоцзу сам не поехал в столицу отблагодарить императора за оказанную честь, а послал туда своего второго сына. Когда молодого человека увидели в столице, его стали расспрашивать о Лу Нане. В столице ходили слухи о том, что Лу Нань встретил бессмертного и стал небожителем.

Потомки сложили стихи, в которых восхваляли Лу Наня: