Тан Би никак не мог успокоиться: он собирался поехать к областному и уездному начальникам, чтобы добиться справедливости.
— Дочери моей уже здесь нет, так какой толк спорить с ними, — убеждал его Хуан. — Кроме того, я слышал, что*министр Пэй Ду теперь ниже только одного человека и выше десяти тысяч людей. Боюсь, что потерять его расположение невыгодно для дальнейшей карьеры мудрого моего зятя.
С этими словами он достал триста тысяч цяней, которые ему оставил начальник уезда, и передал деньги Тан Би.
— Возвращаю вам деньги, в свое время потраченные вами на помолвку. Драгоценная пластинка из лазурной яшмы, которую ваши родители преподнесли Сяоэ в качестве свадебного подарка, находится при дочери, и я не могу вам ее вернуть. Мудрый мой зять, вы должны помнить, что самым важным является ваша будущая карьера, и неправильно было бы из-за ничтожной женщины вредить большому делу.
— Мне уже скоро тридцать лет, — сказал Тан Би, и из глаз его потекли слезы, — а я потерял прекрасную невесту. Теперь до конца моих дней не удастся мне*«дело лютни и цитры». Ничтожная слава и мелкие выгоды только вредят человеку: не буду больше думать о продвижении по службе!
Сказав так, он сильно разволновался, его волнение передалось Хуану, и они оба долго плакали. Как мог Тан Би согласиться взять деньги? Конечно, он от них отказался и с пустыми руками вернулся домой.
На следующий день Хуан сам пошел к Тан Би и снова стал его успокаивать. Он советовал Тан Би прежде всего отправиться в*Чанъань послушать, что ему скажут высшие чиновники, получить должность, а потом уже серьезно обдумать вопрос о подходящем браке. Тан Би не соглашался, но его тесть несколько дней подряд продолжал упорно настаивать на своем.
«Не стоит огорчать тестя, — подумал тогда Тан Би, — да и дома так тоскливо, что не плохо было бы съездить разок в столицу и рассеяться».
Выбрав*благоприятный день, Тан Би купил лодку и собрался в путь.
Его тесть взял триста тысяч цяней, потихоньку положил их в лодку, подозвал к себе сопровождавшего Тан Би слугу и сказал ему по секрету: