Я эти стихи

Написал, чтоб проститься с друзьями,

Теперь на челне

Поплыву к рыбакам я простым. [2]

Ли Бо в парчевом платье, в шапке из тонкого шелка сел на лошадь и отправился в путь. Всю дорогу он называл себя «сановником в парчевой одежде». Само собой разумеется, что он пил вино в каждой встречавшейся ему на пути лавке и брал деньги в государственных кладовых.

В один прекрасный день он в конце концов добрался до родных мест в области Цзиньчжоу. Здесь он встретился со своей женой, госпожой Сюй, Когда в областном управлении стало известно, что поэт вернулся на родину, все стали приходить к нему в гости и поздравлять с возвращением. Не было дня без попойки. Дни уходили, месяцы проходили, и незаметно прошло полгода.

— Хочу уйти из дому, побродить по горам и рекам, — сказал однажды Ли Бо жене.

И вот, переодевшись сюцаем, спрятав на теле золотую дощечку, дарованную ему императором, и захватив с собой слугу, он сел на здорового осла и направился куда глаза глядят. В каждой области, в каждом уезде по своей золотой дощечке получал он вино и деньги. Однажды, когда Ли Бо подходил к границам уезда*Хуаиньсянь, до него дошли слухи, что начальник этого уезда жаден до денег и творит всяческое зло народу. Ли Бо решил проучить жадного начальника. Подъехав к уездному управлению, он велел слуге отъехать подальше, а сам, сидя задом наперед на осле, три раза подряд проехал перед самыми воротами уездного управления. В это время начальник уезда сидел в зале присутствия и разбирал дела.

— Какое безобразие! Какое безобразие! Как смеет он смеяться над*«отцом и матерью народа»? — закричал начальник уезда, когда увидел из окна эту картину, и тотчас приказал своим подчиненным задержать незнакомца и привести его на допрос. Ли Бо притворился пьяным и не стал отвечать на вопросы начальника уезда. Тогда начальник уезда велел тюремщику арестовать Ли Бо и посадить его в тюрьму с тем, чтобы, когда тот отрезвится, подробно опросить арестованного и решить это дело. Ли Бо повели в тюрьму. Увидев конвоира, Ли Бо погладил бороду и громко рассмеялся ему в лицо.

— Вероятно, это сумасшедший, — сказал вслух конвоир.