Сун дунь не стал спорить о цене.
— Чужеземец этот, — сказал спутник Сун Дуня, обращаясь к хозяину лавки, — жертвует свои деньги на покупку гроба для старого монаха, что живет в тростниковом шалаше; раз господин совершает такой благотворительный поступок, нечего запрашивать такую неслыханную цену.
— Ну, с такого благодетеля я не осмелюсь брать слишком дорого, — ответил лавочник, — отдам гроб за один лан и шесть*цяней, — мне самому он обошелся в эту цену, так что дешевле этого не уступлю ни на грош.
— Такая цена вполне справедлива, — сказал Сун Дунь и тут вспомнил, что на дорогу завязал в уголок платка слиток серебра весом всего в пять-семь цяней; после посещения храма из этих денег осталось не более сотни*тунцзы, так что, если он отдаст даже все, что у него есть, это не составит и полцены. «Но у меня есть еще выход, — подумал Сун Дунь, — ведь джонка Лю Юцая стоит неподалеку от Фэнцяо».
— Против цены не стану спорить, — сказал он тогда хозяину лавки, — мне придется только зайти к своему приятелю за деньгами. Я тотчас вернусь.
— Поступайте так, как вам будет удобнее, — ответил лавочник.
Спутник Сун Дуня недовольно проворчал:
— Пришелец вначале как будто бы выразил свое сострадание, а теперь думает о том, как бы ему сбежать. Прийти сюда выбирать гроб, зная, что у вас нет денег, это, знаете ли, уж слишком!
Не успел незнакомец договорить, как мимо лавки в замешательстве начали бегать люди. Многие из них причитали: «Бедный монах! Еще полмесяца тому назад мы слышали, как он читает молитвы, а теперь его уже нет в живых».
Вот уж действительно: