Лу Нань в душе был доволен: «Ну, раз этот невежда умеет пить, воспользуемся хотя бы этим». Поэт велел мальчику-слуге принести*визитную карточку и протянул ее посланцу начальника уезда.
— Если твой хозяин хочет притти сюда отвлечься от дел, то теперь самое подходящее время: цветы слив совсем уже распустились. Попроси его завтра же притти, а я здесь приготовлю вино для встречи.
Получив от поэта ответ, посланец распрощался и ушел. Привратник сопровождал его до ворот.
Начальник уезда, узнав о приглашении Лу Наня, очень обрадовался и собрался на следующий день отправиться к поэту любоваться цветением слив. Но случилось так, что поздно вечером ему доложили, что новый областной инспектор по пути к месту службы остановился в уезде Цзюньсянь. Ван Цэню пришлось среди ночи направиться в уездное управление, чтобы засвидетельствовать высокому начальнику свое почтение. К поэту был послан слуга с сообщением о том, что начальник не сможет притти. Ван Цэнь поехал провожать инспектора и вернулся домой только через несколько дней. К этому времени слива почти совсем уже отцвела:
Лепестки в беспорядке с цветов опадали,
Ароматным ковром устилая ступени,
И одни за другими, подобные яшме,
Вкруг узорных перил в легком вихре порхали.
Начальник уезда в душе даже был доволен, что он не сумел, как было решено, притти к поэту: он надеялся, что теперь поэт сам пригласит его к себе. Откуда ему было знать, что Лу Нань, решившийся послать приглашение только после долгих колебаний, теперь, получив отказ, просто махнет на него рукой и уж, конечно, не подумает приглашать его снова.
Незаметно подошла середина весны. Начальник уезда вновь собрался к Лу Наню полюбоваться весенним цветением его сада и послал человека предупредить об этом поэта. Слуга, переступив ворота дома Лу Наня, увидел роскошный сад: зелень деревьев напоминала сотканную парчу, трава зеленым ковром спускалась к воде, слышались крики иволг, щебетание ласточек, повсюду порхали бабочки, трудились пчелы. Куда ни глянешь — красота необычайная. Свернул на тропинку, проложенную меж персиковых деревьев: как клочки разорванной на тысячи кусочков багряной зари, как сотни рядов красной парчи, алели деревья цветами персика. Картина была действительно прекрасная: