После двухчасового перехода волы сильно устали, поэтому охотники решили устроить привал и пообедать. Они не думали, что матабили повторят нападение. Не успели они еще развести костер, как были приятно поражены появлением товарищей. Двое ехало на одной лошади, так как лошадь одного из них околела от ран. Впрочем, эта потеря не была особенно значительной, так как между животными, отнятыми у врагов, было пять лишних лошадей. Прибывшие рассказали, что матабили ушли в лес и, очевидно, не собираются в ближайшее время вступать в бой с белыми врагами; тем не менее все охотники единогласно решили не терять понапрасну времени и уйти из этих мест. Волов запрягли снова и тронулись в путь.
Два дня кряду они отступали беспрепятственно, без помех. На утро третьего дня охотники увидели остатки поломанной повозки. Возле нее не было ни людей, ни волов. Половина буров, оставив повозки под надзором, пошли посмотреть, что здесь произошло. Когда они подъехали близко, из кустов выполз какой-то человек. Он знаками просил их подойти. Это был полуживой от голода, израненный готтентот.
Охотники накормили беднягу. Он им сообщил, что был погонщиком при одной из трех телег голландца, который вместе с женой и дочерьми отправился на охоту. Рано утром, пока еще все спали, на них напали матабили. Они увезли жену и дочерей голландца, его самого и одного готтентота убили, угнали весь скот. Тот же, кто сейчас перед ними, притворился мертвым, и только поэтому остался жив.
Ганс Стерк внимательно слушал рассказ готтентота и осматривал в это же время повозку и лежавшие близ нее обломки. Потом вдруг с волнением в голосе спросил, как звали голландца.
-- Зиденберг, -- ответил готтентот.
-- Зиденберг! -- воскликнул Ганс и, точно железными тисками, сжал ружье. -- Катерина тоже была с ним?
-- Да. Ее и младшую сестру увезли матабили.
-- Друзья! -- сказал Ганс своим товарищам. -- Через месяц Катерина Зиденберг должна стать моей женой. Клянусь вам, я или освобожу ее из лап матабилей, или же погибну в этой борьбе. Кто из вас хочет оказать мне помощь делом, словом, копьем или оружием?
-- Я! -- сказал Виктор.
-- И я! -- повторил Генрих.