Дистаночный нехотя захватил щепоть табаку и проговорил как-то невнятно:
— Алексеем.
Феопен Иванович пропустил свою порцию с храпом и прибавил, видимо, для того, чтоб втянуть в разговор сильно оторопевшего собеседника:
— Так вот они, сударь ты мой, какие дела случаются на белом свете!
Как ни был Крутолобов речист и ловок, но после такого разгрома, видимо, растерялся и не знал, что начать; наконец он обратился к своему молчаливому товарищу и выслал его осмотреть лошадей.
— Что ж теперь, как ваши господа хотят поступить насчет капканов?
— Хто ш их… В дело это вступился граф, приказал счесть, сликовать[266] да печати приложить.
— Вот что, Феноген Петрович, помогите, дайте совет. Я вам, кажется, по конец жизни слуга… не оставьте! — взмолился бедный Крутолобов.
— Ну, вам тут трусить, я чай, нечего. Коли возьмутся, так за старшин да начальников. Первым делом управляющего тряхнут…
— Да нет, вы меня-то не оставьте: дайте ваш совет, как тут поступить.